Чтение онлайн

— Понятно, ваша честь.

— Прекрасно. — Судья Хофмейер помолчал. — Теперь… Ладно. Что касается ходатайства ответчика об отклонении свидетельства, я склонен его принять. Хотя и неохотно. У меня так и чешутся руки воздать мисс Мерфи по заслугам, и все же я не могу наказывать компанию-ответчика за вздорные мысли в голове у ее юриста. Так что постановляю: мисс Фельдман не будет свидетельствовать по этому вопросу на следующей неделе и на процессе не будут в качестве доказательства фигурировать голые мужчины — ни на словах, ни в действительности. Решение принято! — Судья Хофмейер стукнул молотком и тряхнул при этом головой.

— Спасибо, ваша честь. — Энн хотелось завопить от радости, но она удержалась. Она выиграла! Выиграла!

Хмурый Мэт поспешно встал:

— Спасибо, ваша честь.

— А теперь ступайте, мисс Мерфи! Пока я не передумал. — Судья поднялся с места и спустился с возвышения. — Желаю всем хорошо провести выходные!

Как только судья ушел, Энн вскочила на ноги. Почувствовав чье-то мягкое прикосновение, она обернулась. За ней стояли два юриста в модных костюмах. Профессионализм, успех, один и тот же портной.

— Это было восхитительно, Энн! — сказал один из них и опять до нее дотронулся. Хотя они не были знакомы. Юрист привычно улыбался. На его руке блестело обручальное кольцо.

Второй незнакомец подошел поближе:

— Кто вас надоумил? И не встречались ли мы…

— Спасибо, — вежливо ответила Энн. Она не хотела заводить знакомств в окружном суде. Ни с кем, кроме Мэта Букера. Она протиснулась между их подбитыми ватой плечами к Мэту, который, склонившись над портфелем, запихивал туда бумаги. Пытаясь привлечь его внимание, Энн помахала, но адвокат был в бешенстве, и на лбу у него вздулись жилы. Он даже не взглянул на нее. Затем его опять заслонили юристы.

— Как это вас угораздило? — спросил женатый юрист, однако Энн шагнула в сторону.

— Мэт! — крикнула она.

Тот схватил портфель, пробежал по центральному проходу и скрылся за двойными дверьми. Энн не пошла следом. Она не могла извиняться за то, что представляла интересы собственного клиента. Не могла извиняться за победу. Энн осталась стоять и вдруг осознала, что рядом все еще толкутся двое в костюмах, вся галерея на нее пялится, а несколько репортеров рвутся к ней с блокнотами в руках.

— Энн, — тихо обратился к ней женатый юрист, — я тут подумал… Вы не заняты сегодня вечером? Я был бы рад пригласить вас куда-нибудь и попраздновать.

Один из репортеров отпихнул его локтем и начал выкрикивать вопросы прямо ей в лицо:

— Мисс Мерфи, это было здорово! Вот так фокус! Как зовут стриптизера?

Пресса окружила ее жужжащим роем. Можно подумать, всем журналюгам прямо сейчас выдадут премию за лучший репортаж.

— Как вы полагаете, вам придется сесть в тюрьму?

— А что думает по этому поводу ваш клиент?

— Как насчет фотосъемки для статьи о подающих надежды?

Энн протолкнулась к столу адвоката, где лежали портфель и сумочка. Она не отвечала на вопросы, ни на кого не смотрела — просто отгородилась от окружающего мира. Словно застыла. И все же ее ходатайство принято! Она заслужила эту победу. Прецедента не было, но Энн знала сердцем: с точки зрения закона она права.

А мысль дня такова: понять, в чем сила голого мужчины, способна только красивая женщина.

«РОСАТО И ПАРТНЕРЫ». Медная табличка висела на стене небесно-голубого цвета. Энн вышла из лифта и оказалась в прохладном холле с работающими кондиционерами. Удобные стулья, ковер в синих узорах и стеклянный стол с разбросанными по нему глянцевыми журналами — эдакий корпоративный оазис после уличной жары и гама. Обычные перед выходными пробки уже начались, и Энн не смогла поймать такси. Она шла пешком от самого суда. В «бланиках». А это двадцать пять кварталов. Жестокое, изощренное возмездие. Энн сбросила туфли, и они кувырком покатились в сторону, слившись в одно коричневатое пятно.

— Предатели! — сказала она. Но потом смилостивилась и подобрала.

Сунув туфли в портфель, Энн бесшумно босиком прошла к столу секретарши. Секретарша, должно быть, отбыла домой пораньше. Кинув быстрый взгляд окрест, Энн поняла, что исчезли вообще все. Стояла тишина, и лишь из одного кабинета, ближе к углу здания, доносился смех. Она знала чей.

Энн взяла со стола сцепленные листы и просмотрела список приходящих и исходящих. Бенни Росато не было весь день: она работала со свидетелями. Энн с облегчением вздохнула. На нее обрушились бы бесчисленные «это еще что такое» — в связи с ходатайством о голом мужчине. На столе секретарши зазвонил телефон.

— «Росато и партнеры», — подняла трубку Энн.

Звонил мужчина.

— Я из «Дейли ньюс». Энн Мерфи на месте? Мы хотели бы задать ей несколько вопросов о…

— Извините, меня здесь нет.

Энн отпустила трубку, дав ей упасть на рычаг, а когда телефон зазвонил вновь, вообразила, что это просто музыка. Положив на место листы с записями, она отобрала из ящика «ПОКА ВАС НЕ БЫЛО» записи для себя, сгребла почту и лежащие на черном подносе с ее именем бандероли. По-прежнему босиком, держа в руке все это добро, пошла в свой кабинет.

Из окна за ее креслом лился солнечный свет. Неубранный стол купался в невыносимо белом сиянии, кружилась пыль. Энн заметила, что взмокла. Стол стоял вплотную к левой стене. Над ним висели деревянные полки, забитые книгами по юриспруденции и толстыми копиями федеральных законов; еще там стояли пара триллеров из жизни юристов и старые каталоги «Ниман-Маркус» [6] — там было полно одежды, которой она заслуживала, но пока не купила. В комнате не было фотографий, ничего не висело на стенах — за исключением дипломов «Ю-си-эл-эй» [7] и юридического факультета Стэнфордского университета.