Чтение онлайн

А еще у нее несколько сотен тысяч подписчиков в запрещенной сети, которые просто фанатеют от нее. Я подписалась с липового аккаунта.

– Ольшанская, не думала, что на первом курсе позволительно тоскаться по коридорам во время пары.

Она знает меня, мое имя и с какого я курса. Возможно, также знает мой рост, вес и кучу разной информации.

Мои нервы от ее голоса натягиваются и дрожат как при противном скрипе старого механизма.

Можно, конечно, уйти, ведь мы друг другу никто и делить нам, вроде как, нечего. Наверное.

Потому я стою и сверлю ее взглядом. Между глаз так и вижу красную точку, куда втыкаю воображаемое, но до ужаса острое сверло.

Господи, никогда не была кровожадной, а сейчас внутри меня что-то разрастается такое необычное, объемное, горячее. Ух, состояние как перед важным соревнованием. Захватывает весь кислород вокруг, оставляя жалкие крохи, и ты, как дура, улыбаешься.

– Ну, так у тебя тоже пара идет. А ты все где-то шляешься.

Я сказала “шляешься”. Это нехорошо. Очень нехорошо.

Голубые глаза – уверена, это линзы – приобретают грозовой оттенок. Взгляд безумно опасный, приходится рефлекторно отступать.

– А ты не такая мышка, как я думала.

– Не мышка.

Саня стоит рядом, тянет меня за рукав кофты. Что это значит, пока не разберу. Уйти? Прекратить лезть на рожон? Не разговаривать с этой пепельной?

– Я знаю, что ты бываешь в квартире Кости, – резко переводит тему.

Конечно, она все обо мне узнала. Мы, получается, соперницы.

Никогда не была соперницей, не знаю, что требуется говорить и делать. Но мне определенно не нравится делить Костю с… ней. Мне вообще не нравится его делить.

– Я слишком долго его добивалась, чтобы вот так просто отдать его тебе.

Назарова наступает, зло шипит мне в лицо, капли ядовитой слюны попадают мне на кожу.

Но я всегда ношу с собой антибактериальные салфетки, поэтому переживаю по этому поводу недолго.

А сердце все равно скачет по всему пространству за ребрами, больно отбиваясь от органов.

– И что ж ты такого сделала, чтобы добиться его?

– Малышке рано о таком знать.

От пренебрежения в ее голосе начинает першить в горле, ведь слова ее пропитаны каким-то кислым рассолом. Противно от ее тона до тошнотворных спазмов.

– Или… уже не малышке?

Хитрый взгляд, который, как выключатель, гасит свет во всем коридоре. Мне, по крайней мере, так видится. Из груди вырывается то ли стон, то ли рев. Все мое. Случайное.

Бросаюсь на нее и в белесые волосы вцепляюсь. Так мерзко стало от ее слов. Тон ее задел, претензия, да вообще вся она.

Цепляюсь в волосы так крепко, будто на подушечках пальцев был размазан сильнодействующий клей. И рычу, пока выдираю наращенные пряди одну за одной.

Не понимаю, что нашло. Просыпаюсь, когда на ее визг выбегают парни из соседней аудитории. Конечно же, это курс Кости.

Все смотрят на орущую Карину и на… клоки ее волос в моем кулаке. Раскрываю ладонь, и светлые пряди падают мне в ноги как доказательство того, что я виновница случившегося.

Саня трясет меня, а потом снова обнимает. Все произошло мгновенно, подруга и сообразить не успела.

Из-за ее плеча вижу, как Назарова подбегает к Исаеву и тесно прижимается к нему, а он ее обнимает, по спине гладит, утешает.

Внутри разрывается на самые крошечные осколки что-то невероятно хрупкое. Смотреть на них сложно и больно, но взгляд как примагничен к ним. Я не в силах отвернуться от открывшейся картины.

Глаза жгут, в носу бессовестно щиплет.

Они ведь смотрятся вместе. Гармоничная пара.

И меня это злит. Ох, как злит.

– Она напала на меня! Вырвала все мои волосы. Боже, как раскалывается голова! Ты же… ты убить меня хотела! Точно. Ты так ревнуешь, что решила избавиться от меня!

Назарова говорит все эти страшные вещи, а я стою, как вкопанная, не в силах и слова в свою защиту сказать.

Вокруг меня собирается все больше и больше людей. У них банальное любопытство. Вон, кто-то даже ржет. А я зависла. Понимаю, что нужно изъясниться, как-то опровергнуть то, что говорит Карина. В конце концов, она меня спровоцировала.

– Ой, Назарова, тебе вырвали наращенные волосы. Хоть немного натуральность тебе вернули, – Саня встает на мою защиту, отчаянно рискуя.

Мы тут одни первокурсники. А вокруг парни старше нас, да и подружки Назаровой вовсю облепили ее и лупят своими взглядами в меня как стрелами.

– Я это просто так не оставлю, Ольшанская. У меня папа юрист, он такое с тобой сделает!

– Тут у всех родители то юристы, то прокуроры, то судьи, Назарова! – снова встревает Шурка.

Только мой папа к судебной системе не имеет никакого отношения. Я оказалась в этом институте случайно. Из-за Вани.

Кстати, Ваня…

Его я замечаю в последнюю очередь. Он летит через весь коридор. Тоже опаздывает, но круто останавливается, улавливая мою фигуру в центре скопившихся около меня людей. Хоть бери мел и черти белый круг, защищаясь от различной блондинистой нечисти.

В его глазах самый настоящий испуг. Губы напрягаются, когда он замечает в моих глазах застывшие слезы. Я сдерживаю их всеми силами, может, поэтому и молчу. Понимаю, как только открою рот, заплачу.

И он меня обнимает. Сначала слегка, едва касаясь плеч и чуть потянув меня к себе. Мне только и нужна была эта крошечная поддержка.

– Все хорошо, моя маленькая, – Ваня говорит мягко, поглаживая по спине.

Как раньше, когда я расстраивалась.

Воспоминания двадцать пятым кадром мелькают передо мной. Быстро, ярко. Я словно смотрю фильм в моменте, когда меня все еще трясет от случившегося.

Не отрицаю своей вины, но меня что-то такое нашло, чему я не могу дать определение. Как огненная волна из самого центра груди. Бесконтрольная, дикая.

– Что случилось? – спрашивает, чуть нагнувшись.

Утыкаюсь в его грудную клетку и делаю глубокий вдох. Глаза закрыты, голова кружится. Я словно попала в прошлое, где пока не знала о его изменах. Может, в тот момент их вообще не было?