Чтение онлайн

— Думаю, тесто надо сделать более пышным, — предложила Селина.

— Да, пожалуй, так будет лучше, — послушно согласилась женщина.

Из первой порции теста для воздушного печенья часть упала в огонь, часть пролилась на пол, а некоторые брызги попали на стену и даже на потолок. Селина не удержалась от улыбки, представив, какие физиономии были бы у французских поваров, обучавших ее искусству кулинарии. Каждый вечер в последние три недели, когда слуги, окончив повседневные дела, освобождали кухню, она учила Иоланду и Габриэль стряпать.

Теперь надо думать, как убрать приставшие к полу и мебели липкие комочки, но, рассудив, они решили оставить это до завтра.

Селина оперлась о высокий стол и, продолжая взбивать тесто, смотрела на суетящуюся Иоланду. Потом медленно перевела взгляд на языки пламени в очаге. Как приятно, что последние дни ее называли настоящим именем! Девушка, конечно, больше не пыталась никого убеждать, что она из будущего, просто сказала, что это — прозвище, которым ее наградили в монастыре, и оно ей больше нравится, чем имя Кристиана.

Только Гастон упорно отказывался называть ее Селиной и не верил ни одному ее слову. Правда, он с ней почти не разговаривал и старался избегать ее после той ночи в лесу — унизительной, доставившей ей столько горя.

Глядя на огонь очага, напоминавший ей пламя костра, она словно заново пережила все. Глаза защипало от подступивших слез. Весь обратный путь они молчали. Гастон настоял, чтобы она оставалась в плаще, хотя она порывалась вернуть его. Он был вежлив и заботлив, и она подумала, что он не совсем равнодушен к ней, что, может быть, уже сожалеет о сказанном? Ее надежда окрепла, когда по прибытии он сообщил всем, что ее заключение и подневольная работа окончены. Гастон заявил, что хотя по-прежнему убежден, что она участница заговора, но больше не считает ее опасной для своих людей.

Увы, после этого он порвал с ней все отношения: перестал уговаривать ее предстать перед королем, отказался использовать для достижения своих целей. Зато выслал отряды по дорогам, ведущим к Арагону, с приказом не возвращаться, пока они не найдут Туреля.

Сообщений от отрядов до сего дня так и не поступило. Селину это ужасно расстраивало: так хотелось увидеть лицо Гастона, когда перед ним появится настоящая Кристиана. Ей хотелось услышать от него признание собственной неправоты.

Пока она еще здесь.

Без Кристианы ничто не убедит ее мужа, что она Селина Фонтен из 1993 года. А если он не поверит, то ей не избежать его холодного презрения и пропасть, разделяющая их, с каждым днем будет становиться все шире.

Хорошо бы перекинуть мост через эту холодную пустоту! Хорошо бы вызвать в Гастоне хоть маленькую искру ответного чувства. Хотя бы тень того, что ощущала она.

Тень тех ощущений, которые не давали ей спать долгими ночами, от которых при звуке его голоса делалось неровным дыхание.

Селина не могла бы словами охарактеризовать свои чувства, но и не могла управлять ими, не могла избавиться от них, даже когда была зла на Гастона. Ей нужно от него что-то в ответ! Но во всяком случае, не выверенное, холодное предложение, которое он сделал ей в лесу.

«Останься», — сказал тогда он, и ее душа воспарила к небу.

«Моей возлюбленной», — добавил он, и все рухнуло.

Почему она ждала от него большего? Ведь знала, каков он есть: грубый самец, проведший всю жизнь на поле брани. Человек, никогда не знавший любви и никого не любивший. Разве он способен на глубокие чувства?

Она много раз слышала, как Гастона называют Черным Львом. И всегда это звучало горделиво. Но она знала и другое его прозвище: Черное Сердце. Уж не женщина ли наградила его этим именем?

— Леди Селина!

— Ох, простите! — Селина только сейчас заметила, что Иоланда обращается к ней.

— Попробуем с новой порцией? — повторила женщина, подходя со сковородой в руках. Она оглядела Селину и улыбнулась: — Пока не все тесто попало на вас.

Селина посмотрела на платье и поняла, что переборщила в своем старании. Весь лиф ее бархатного золотистого платья — швея Иветта специально выбрала материал в тон волосам Селины — был запачкан мукой, забрызган яйцом и маслом.

— О нет! — простонала Селина. Коснувшись щек, она обнаружила, что на лицо тоже попали липкие комочки теста. Ими были залеплены волосы и конический, под цвет платья, головной убор. — Что я наделала?

— Не беспокойтесь, миледи, — покачала головой Иоланда, — мы приведем в порядок и ваше лицо, и ваше платье. Давайте лучше продолжим, пока сковородка еще горячая.

Селина вздохнула и кивнула. В другой раз она бы не так расстроилась, но нынче она впервые надела это платье и втайне надеялась, что в нем ее увидит Гастон. Глупая затея! Наивная, как он любил говорить.

Ей так хотелось выглядеть эффектно, предстать перед ним элегантной и красивой. И совершенно равнодушной к нему. Устроить небольшое представление, перед тем как исчезнуть отсюда навсегда. Финальный выход Селины.

Вот незадача! До сих пор им не довелось встретиться, а сейчас, в испорченном платье, ей этого вовсе не хотелось. Глупо все получилось…

Селина зачерпнула ложкой тесто. Поздно страдать по испачканному платью.

Поздно для многого другого.

Она вылила тесто на сковороду. Оно зашипело в горячем масле.

— Осторожно, Иоланда. Не держите сковороду неподвижно, иначе печенье прилипнет ко дну. Пусть только края чуть подрумянятся… Вот так, хорошо. — Она сделала шаг назад. — Нет, постойте…

Она вздрогнула, когда печенье подлетело вверх и прилипло к потолку.

— Пропади оно пропадом! — в сердцах воскликнула Иоланда.

— Я нашла мед! — радостно крикнула Габриэль, появляясь из кладовой.

— Нам нечего с ним есть, — пробурчала Иоланда. — Похоже, придется отскребать нашу «ночную трапезу» с потолка.