Чтение онлайн

Опять он! Так или иначе, но ее мысли все время возвращаются к Гастону. В расстройстве она вылезла из постели и надела платье, не тратя время на его шнуровку. Ей нужен глоток свежего воздуха. Селина пошла к двери, которая, как ей сказала Аврил, вела на открытую террасу.

Для марта ночь была исключительно теплой. Селина выглянула наружу и ступила на террасу. Она выглядела очень современной даже для двадцатого века. Для средних же веков это было необычное зрелище, тем более что ее терраса была не единственной — они окружали главную башню и находились у каждой спальни. Их поддерживали массивные опоры, и тем не менее вся конструкция казалась очень легкой: с изящными арками, мозаичными полами, стенами и потолком, украшенными слоновой костью и лазуритом, сверкающими в лунном свете, — и заканчивалась куполообразной крышей в виде луковки.

В этой детали замка тоже сказывалось влияние арабов, но особенно трогательным было то, что, как говорила Аврил, Жерар придумал построить террасы, чтобы удивить ее. Селина провела рукой по гладкому краю резных каменных перил, проходящих на уровне пояса. Это было делом рук явно неравнодушного человека.

Какими разными были два брата!

Из того, что узнала Селина, Жерар не всегда был таким. Аврил выходила замуж без любви, и в первое время ее муж очень напоминал Гастона: был высокомерным, властным, лишенным теплоты. Между ними то и дело возникали яростные споры, и первые недели новобрачная провела в слезах, мечтая об одном: вернуться домой.

А потом постепенно, так что они даже сами не заметили как, в их сердца пришла любовь друг к другу. Для этого, шепотом сообщила Аврил, нужно только время.

Время. Селина облокотилась на перила и посмотрела вниз — на двор замка, на ров, на серебряные в лунном свете кроны деревьев, голые ветви которых скоро зазеленеют свежей листвой.

Время. Как же она устала! Нужно возвращаться и постараться отдохнуть, даже если не удастся заснуть. Свежий воздух не помог, а попытки разобраться со своими бедами только усугубили ее подавленное состояние.

Селина повернулась, чтобы идти в спальню, как вдруг мимо террасы, будто с неба, пролетел какой-то предмет. Подбежав к перилам, она заметила, что в воду, заполнявшую ров, что-то упало. Она посмотрела вверх и вскрикнула.

На луковице крыши соседней террасы сидел, обхватив ее ногами, Гастон. До него было шесть футов в сторону и десять вверх, но и с этого расстояния Селина увидела, как он, заметив ее, криво улыбнулся. За недели пути борода у него отросла, и сейчас он походил на разбойника с большой дороги.

— Добрый вечер, дорогая супруга. Решили полюбоваться ночным пейзажем?

От страха у нее перехватило дыхание, и она не смогла ничего сказать в ответ. Он держался лишь благодаря тому, что его тело было зажато между куполом и стеной замка. Одно неловкое движение — и он полетит вниз.

— Что вы там делаете? — в ужасе выкрикнула она.

— Наслаждаюсь прекрасным видом, — невнятно ответил Гастон, — и одной-двумя фляжками прекрасного кастильского вина из погребов моего брата. — В доказательство он помахал одной из фляг.

— Похоже, речь идет не о двух, а о десяти флягах! — сердито заметила она, от страха сжимая широкие каменные перила. Бог знает, как он забрался туда, но спуститься у него нет никакой возможности. Тем более пьяному.

— Две или десять — какая разница? — Он откинул голову назад. — Все равно теперь это мое вино, а не моего брата.

Алкоголь делал невнятной его речь, но не мог скрыть грусти, звучащей в голосе. Селина почувствовала эту боль как свою собственную. Почему не замечала ее раньше? Прежде она даже не думала, что он тоже может страдать. Ведь, наверное, для него было настоящей мукой находиться в доме, полном воспоминаний о брате.

— Гастон, — тихо сказала она, пытаясь заставить его сосредоточиться на вопросе, который занимал ее, — как вы туда забрались?

— Поднялся по краю, — он сделал неопределенный жест, — прыгнул, повернулся, потом подтянулся на руках. — Он сделал неловкое движение плечом. — По-моему, я разбередил старую рану.

Селина закусила губу, чтобы сдержать рвущийся из груди стон.

— А как вы думаете спускаться обратно? — спросила она, стараясь казаться спокойной.

Гастон взглянул на нее, наклонив голову. На лоб упала прядь волос.

— Ваш голос звучит взволнованно. Вы правда обеспокоены?

— Я не хочу, чтобы вы сломали шею или утонули во рву. Он тут же посмотрел вниз и — потерял равновесие. Селина закрыла руками рот, видя, как он начал соскальзывать вниз.

Почти тут же Гастон выпрямился, скорее всего бессознательно, благодаря долгим годам жизни в постоянном напряжении, в постоянной готовности к любым неожиданностям. Снова заняв устойчивое положение, он небрежно улыбнулся:

— Вы правы. Это опасно.

Дрожащая от страха, Селина медленно опустила руки.

— Не двигайтесь, Гастон. Пожалуйста, оставайтесь на месте. Сейчас я схожу за помощью.

— Нет, не уходите, женушка. Если вы так беспокоитесь, лучше я сам спущусь к вам.

— О нет!

Она еще не успела крикнуть, как он соскользнул с крыши с беспечностью ребенка, лишь в последний момент упершись каблуками в выступающий край крыши. Он бросил ей последнюю оставшуюся у него флягу с вином и соскочил вниз. Все произошло так быстро, что Селина не поняла, как он ухватился за край и стал раскачиваться.

Селина зажмурилась и открыла глаза, лишь услышав, как его каблуки стукнулись о пол верхней террасы. Он споткнулся, но быстро выпрямился и небрежно присел на перила.

Верните, пожалуйста, мою фляжку.

Обессилев от переживаний, Селина прислонилась к колонне. Даже пьяный, слава Господу, он не потерял формы.

Эй, женушка!

— Вы не получите ее! — выкрикнула она. Хорошо бы запустить фляжкой прямо в его отчаянную, безмозглую голову!

— У меня болит старая рана, — проворчал он. — Не вы ли как-то говорили, что вино помогает от ран?