Навстречу новым горизонтам

Роман основан на реальных событиях.

1

1979 год

На улицах города было свежо и еще безлюдно. Но раннее, майское утро уже заглядывало веселыми, солнечными лучами в окна студенческого общежития.

В маленькой, двухместной комнате, на узкой, скрипучей кровати, черный, как смола, человек ласково целовал блондинку. После бурной ночи любви, она все еще не хотела отпускать его из своих объятий, заставляя его вновь и вновь ласкать и любоваться ее белым, упругим телом. Наконец, негр оторвался от подруги. Чувство удовлетворения уже захлестывало за грани оболочки его биомассы. Высокий, стройный, он довольно потянулся. Затем перехватил полотенцем бедра, прикрыв свой темпераментный орган, и, весело насвистывая, пошел умываться.

Девушка накинула на голое тело простынь и томно вздохнула. Ей так не хотелось отсюда уходить! А уходить надо. Она – не студентка, она – горожанка. А пришла сюда, как всегда, украдкой. Иногда ей удавалось гостинцем задобрить одну из вахтерш, иногда проникала в общежитие обманом. А выходила через заднюю дверь, когда ее рано утром отпирал дворник, чтобы забрать из «подсобки» метлу и другие инструменты для своей работы.

Вскоре молодой человек вернулся и предложил подруге кофе. Отпив несколько глотков бодрящего напитка, он тихо произнес:

– Олья, тьебе пора. Мене скоро идти лекции.

– Изи! Мне так хорошо с тобой! Не хочу уходить! Ведь правда, ты любишь меня?

– Оля! Доченька! Где ты? – вдруг донеслось в открытое окно.

Изи вздрогнул и осторожно заглянул в щелку между легкими шторами.

Внизу стояла опрятная женщина приятной внешности. Одной рукой она прикрывала глаза от солнца и смотрела на окна верхних этажей. Другой – опиралась на металлическое ограждение, за которым находился стадион института.

– Это твой мама! Опьять будет мене догнать и кричать! – заволновался негр.

– Изи! Замолчи! Не хочу!

И девушка накрыла голову подушкой.

2

В это время к крыльцу общежития подъехало такси. Из него выпорхнула симпатичная девчушка. Ее большие, карие глаза и легкие ямочки на щечках придавали лицу прелестную нежность и очарование. Шикарные, пышные волосы волнами спадали на хрупкие плечи и гармонично дополняли красоту ее внешности и грациозной фигурке.

Это Арсеньева Аля. Внешне она выглядела обычно, как все студенты семидесятых: джинсы, модная футболка с «Битлами» на груди и легкие кроссовки. Через плечо тонкий ремешок сумочки из искусственной замши, с бахромой по нижнему краю.

Водитель достал из багажника две тяжелые сумки:

– Ого! Ну, ясно, родители позаботились! Продукты припасли?

– Ага. Это мама. Спасибо вам! – поблагодарила Алька, расплачиваясь с ним.

– Учись хорошо! Не подводи маму!

Таксист уехал.

– Оля! Ольга! Я буду ждать и не уйду без тебя! – продолжала женщина, беспокойно глядя на окна.

Вдруг из окна третьего этажа высунулась лохматая башка хохла Борьки. Он хриплым, сонным голосом пробасил:

– Мaмо! Ольги тута нэма! Нэ надо кричать! Дайте же бэдным студэнтам доспать!

Башка высказалась, и тут же исчезла.

Женщина смущенно оглянулась, потом стыдливо поспешила прочь.

Девушка с сумками молча посмотрела ей вслед и вошла в холл общежития.

Вахтерша, баба Вера, наполовину висевшая в открытом окне, выпрямилась, кивнула на приветствие студентки и громко молвила:

– Вот ведь, сама мамашка, наверно, интеллигентная, образованная, а дочку не углядела! А она, зараза, наверно, опять у негра своего ночевала!

Аля спросила:

– Они, что, хотят жениться?

Вахтерша криво усмехнулась:

– Ну, прям! Небось за дефицит с ним встречается, за джинсы и побрякушки всякие. Небось не работает, денег нет, вот и расплачивается натурой! Господи, прости! А ты из дома поездом, иль автобусом?

– Поездом, – ответила девушка, и, подхватив тяжеленные сумки, стала подниматься на свой этаж.

В комнате ее уже ждала Рузина Таня.

Танька была на год моложе Али, но выглядела старше из-за своих пышных форм. Сама она была статная, красивая. Брови черные – дугой, глаза зеленые – озорные, щеки – кровь с молоком. По характеру она была боевая и острая на язык. Но всегда острила с юмором, без злости. Многие парни с курса заглядывались на этих симпатичных подружек и предлагали им свою дружбу. Девушки учились в одной группе, были «веселушками-хохотушками», и однокурсники любили их за добрый и общительный нрав.

– Аленка! Наконец-то! Ну, с приездом!

Подруги обнялись и поцеловались.

– Я приехала еще вчера, вечером. Вот, скучаю без тебя, – продолжала Танька.

– С приездом, Аленка! Ну, вы че, расшумелись? Мы ведь еще во сне, – шутливо пробормотала Лиза.

А Тая только подняла голову, приветливо тряхнула и снова уронила ее на подушку. Лиза и Тая – старшекурсницы. Все четыре девушки жили в комнате одной дружной семьей.

Аля удивленно спросила:

– А вы, что, до сих пор дрыхните? Опоздаете же на занятия!

– А им ко второй паре, пусть дрыхнут! – ответила за них Танька, обдувая только что накрашенные лаком ногти на пальцах своих рук.

Алька обратилась к дремавшим:

– Ой, девочки! Тогда разберете мои сумки? Мама собрала продукты. Я еле дотащила. Посмотрите сами: что в холодильник убрать, что на ужин отложить. А то я на лекцию не успею.

– Ладно, ладно, все разберем, все разложим, только не трещите, – опять сонно ответила Лиза.

– На ужин будем жареху готовить! – весело объявила Танька, не обращая внимания на спящих подруг. – Мамулечка вчера мне свежего карпа упаковала и тушенку положила. А то на кильке и жареной картошке уже полгода существуем. А теперь – живем, девочки!!!

В дверь постучали.

Не дожидаясь ответа, в комнату заглянула соседка по секции, Нина. Увидела спящих старшекурсниц, громко прошептала:

– Девчата! У меня плойка сгорела. Свою на время не одолжите?

Аля кивнула:

– Конечно, возьми. Вон там, на той тумбочке.

После ухода Нины, девушки переоделись и только собрались завтракать, как опять в дверь постучали.

Рузина открыла дверь.

Перед ней стоял в зеленых шортах и в черной майке-борцовке второкурсник, Никита Кубышкин. Никита в общежитии прославился тем, что был скупердяем, никогда ничем не делился и не угощал соседей. Сам же не пропускал ни одной компании и был любитель поживиться за чужой счет. Вид у него был помятый: симпатичное лицо заспанное, спутанные волосы торчали вертикально, будто он только что выпал из торнадо. Никита держал в руках пустой стакан и, виновато улыбаясь, хриплым голосом произнес: