Навылет и в сердце
Шрифт:
В особняке Азарова во всех окнах первого этажа горел свет.
– Вечеринку закатил, что ли?
– пробормотала Агафья, - Хорошо. Быстрее разговор закончится, - обрадовалась она, и посмотрев на меня, спросила, - Можно я пару вещей возьму из комнаты?
– Можно все, что хочешь, - улыбнулся я, паркуя машину.
Мы вышли из 'Ауди' и направились ко входу в особняк. Открыл дверь перед Агафьей. Пропустил ее вперед. Она ласково улыбнулась. В холле нас встретил Азаров. Кивнул мне. Посмотрел на Агафью.
– Здравствуй, дочь, - поздоровался он. Так и хотелось двинуть этому напыщенному индюку по морде. Ну кто так здоровается с дочерью, единственной и по логике любимой, после месячной разлуки? Нет, с нашими детками все будет иначе. Я буду самым замечательным отцом, таким, о котором Агафья моя и не мечтала.
– Добрый вечер, Аркадий Петрович, - поздоровалась Агаша.
– Пройдем в кабинет, - коротко проговорил он, игнорируя меня. Агафья пошла следом за отцом, вцепившись в мою ладонь, и не выпускала ее, до самой двери. Понимал, что ей нужна моя поддержка. Сжал в ответ ее хрупкие пальчики.
Вот только в кабинет меня не пустили.
– Пусть твой друг подождет снаружи, - коротко приказал Азаров. Агафья глянула на меня.
– Все в порядке, я тут, - утешил я малышку. И выпустил ее ладошку из своей руки. Перед моим носом Азаров захлопнул дверь кабинета. Рядом с дверью нарисовался охранник, дородный детина юношеского возраста с хмурым выражением лица и жаждой баксов во взгляде.
Стоя в метре от двери, голосов, доносившихся из кабинета, было не разобрать. Посмотрел на часы. Уже пять минут. Когда прошло пятнадцать минут, начал волноваться. Заволновался еще больше, когда услышал звук бьющегося стекла, и крики моей девочки.
Быстренько обезвредил охранника и, открыв дверь практически пинком, вошел в кабинет. Кто тут у нас такой смелый, чтобы девочку мою обижать?
Взгляд остановился на Агафье. Она стояла в паре метров от отца, держалась рукой за стремительно краснеющую щеку, и с ненавистью смотрела на Азарова. В кабинете, как выяснилось, сидел еще один зритель семейных разборок.
Перевел взгляд на Азарова. Что было написано на моем лице, не знал, вот только вида его отец Агафьи испугался.
– Агафья?
– проговорил я, - Все в порядке?
– Да, Велизар, мы уходим, - девочка моя подошла ко мне ближе, стараясь не показывать пострадавшую щеку. А я понял, что вот-вот разнесу тут все.
– Хорошо, солнышко, - постарался как можно спокойнее проговорить я, - Ты ведь хотела что-то взять из своей комнаты? Сходи быстренько. Лады?
Агафья хотела возразить, но передумала. Поняла, наверное, что спорить со мной бесполезно.
Малышка вышла из кабинета, а я посмотрел на незнакомца, все еще сидевшего в кресле, и перевел взгляд на Азарова.
– Могу поинтересоваться, почему Вы ударили Агафью?
– спокойно проговорил я.
– Не твое дело, - ответил Азаров, - Моя дочь, и я имею полное право ее воспитывать.
Нет, не стоило говорить этому выродку такое, еще и в моем присутствии. Ой, не стоило!
В один прыжок преодолел расстояние между нами. Двинул в челюсть, перехватил руку, и завел за спину.
– Я Вам, господин Азаров, все пальцы переломаю, если еще раз повториться подобное, - спокойно проговорил я, - И плевать, сколько у вас охраны.
– Да что ты себе позволяешь, щенок?!
– пропыхтел Азаров, - Кто ты вообще такой, чтобы вякать?!
– Я Ваш зять, - спокойно проговорил я,- Любить меня не нужно, а вот бояться можно.
Выпустил Азарова из хватки, взгляд вновь вернулся к зрителю. Мужчина около тридцати, судя по внешности, крутик какой-то. Взгляд не понравился. Страха не было в нем.
– И как так получается, Аркадий Петрович?
– спокойно поинтересовался незнакомец, - А Вы ведь говорили, что школьница Ваша дочь. Только-только выпускной прошел. А тут уже замуж вышла. Чудеса, да и только.
– Велизар, я готова!
– на пороге кабинета стояла моя Агафья. Не прощаясь, вышел. Вот только мужика надо бы пробить. Не по себе как-то стало. А чутье меня не подводило еще ни разу.
Взял малышку за руку, ее сумку забросил на плечо, и повел на улицу.
Когда сели в машину, посмотрел на ее лицо. Плакала у себя в комнате. По глазам видел, что плакала.
Завел двигатель, отогнал машину как можно дальше от особняка, съехал на обочину. Расстегнул ремень безопасности Агафьи, перетянул ее на свои колени.
– Что там произошло?
– спросил я. Но в голове уже прокручивались возможные варианты событий.
– Папа лохонулся в бизнесе, решил долги раздать, - начала плакать моя девочка. Руки сами собой сжались в кулаки. Знал бы, грохнул бы урода прямо там в кабинете.
– А тут дочка взрослая, чем не валюта?
– девочка моя рыдала у меня на груди, а я старался успокоить ее как мог.