Найдена
Шрифт:
Неужели плачет? Я подошла к кровати, склонилась и осторожно отвела руки Предславы от лица. Ее глаза блестели, мокрые ресницы слиплись, а щеки украшали влажные разводы. Плачет!
Она поймала мой изумленный взгляд и ткнулась носом в подушку. Худые плечи княжны затряслись. Мне не приходилось утешать княжон. В походной жизни со мной случалось всякое, приходилось утешать и изнасилованных, и обобранных, но к этой, наверное, нужен был особый подход.
– Ну, будет тебе, – забормотала я. – Чего слезы лить? У тебя все есть. Все тебя любят.
– Никто меня не любит, – всхлипнула она.
– А Ярослав?
Она подняла зареванное лицо:
– Ярослав?
– Он. Хочешь к нему?
– Да…
«Господи, а она ведь не старше меня! – заметила я. – И взгляд беззащитный, как у ребенка. Что же с ней сотворили?! Как сделали той гордячкой княжной, которую знает вся Русь? А теперь отобрали и последнее – гордость… То-то она все молится и молится…»
Молится? Анастас!!! Неожиданная догадка сорвала меня с постели.
– Послушай. – Мне было трудно говорить. – Тут Анастас… Бывший настоятель… Он нынче служит Болеславу. Я знаю за ним много грехов. Прошлой зимой он привел убийц в дом боярина Улеба. Я видела это своими глазами. И еще есть свидетели. Если польский король узнает об этом, что он сделает с пособником убийц?
– Не знаю… – Предслава задумчиво качнула головой. Она не понимала, куда я клоню. – Наверное, учинит суд…
Я так и думала. А бывшему настоятелю суд ни к чему. И Окаянный не позволит ему дойти до судной скамьи. Анастас слишком многое знает. Значит…
– Тогда, – я перешла на шепот, – Анастас поможет нам бежать. Ты часто молишься. Ходишь в церковь, а один мой друг говорил, что в Десятинной есть тайный ход, который выводит из города. Он был очень мудрым человеком и не стал бы мне лгать. Анастас наверняка знает этот ход. Завтра я напомню бывшему настоятелю, где мы встречались, пригрожу и…
– Нет! – Предслава вскинулась. Рубашка сползла с ее гладкого плеча, глаза загорелись. Все-таки она быстро соображала. – Не ты, а я! Я напомню херсонесцу его грехи!
Она снова стала княжной. Гордой и заносчивой дочерью Владимира.
– Скажу, что если он не поможет нам, то Болеслав узнает, каков его духовник. Скажу, что всем его преступлениям есть видоки. Анастас труслив. Страх разоблачения заставит его предать польского короля. Ему не впервой. А ты на рассвете ступай к херсонесцу. Прикажи ему явиться ко мне. Поглядим, найдется ли у него хоть капля мужества…
40
Анастас ликовал. Утром его разбудила загадочная служанка княжны. Казалось, девка была чем-то взволнована.
– Предслава просила прийти, – пряча взгляд, сказала она.
Настоятель вскочил. Уже давно его день не начинался с такого хорошего известия. Предслава одумалась и возжелала его дружбы! Теперь он припомнит ей прежнюю гордыню!
В наилучшем расположении духа Анастас вошел в горницу Предславы. Его распирало от собственного величия. Нынче Владимировой дочке придется попотеть, чтоб завоевать его расположение.
Однако Предслава не выглядела сломленной и несчастной. Скорее, наоборот, она была удивительно спокойна и мила. Щеки княжны рдели румянцем, тонкий стан облегал нарядный желтый летник, а над белым лбом возвышалась шитая бисером кика.
– Заходи, казначей, – кривя пухлые губы, небрежно пригласила княжна и обернулась к служанке: – А ты, Найдена, ступай подожди за дверью. Мне надо потолковать с бывшим настоятелем.
Темноглазая девка бесшумно выскользнула из клети. Анастасу стало не по себе. Что-то было не так…
– Чего мнешься? – Предслава ободряюще улыбнулась. – Раньше не примечала за тобой робости.
– Это не робость, – привычно польстил Анастас, – а восхищение твоей красотой.
Княжна недовольно поморщилась:
– Навосхищался, а теперь проходи и садись. Разговор будет долгим.
Херсонесец осторожно опустился на низкий стулец. Княжна что-то задумала… Что? Он сложил руки на коленях и приготовился слушать.
– Знаешь ли мою служанку, Найдену? – усаживаясь напротив, спросила Предслава.
– Видел, – уклончиво ответил херсонесец. Он не понимал. При чем тут служанка? Опозоренной княжне нужны защита и покровительство. Ведь затем и позвала. Болеслав прислушивается к его советам. Его слово может спасти честь княжны. Жена короля уже не наложница, а королева. Или Предслава не собирается просить о помощи?
– А где видел, не припомнишь?
Почему она так странно улыбается? Словно знает нечто срамное… Хитрит? Уходит от разговора? Стыдится просить? Но и он не дурак. Можно поболтать и про новую служанку. Как ее там? Найдена?
– Не помню.
– Может, в Вышегороде?
– Может, и в Вышегороде.
Взгляд игумена скользил по стенам, цеплялся за шитые полотенца и выражал полное равнодушие. Он не боялся ни княжны, ни ее девки. Даже если слушок о вышегородском судилище дойдет до Болеслава, польский король поверит своему духовнику, а не безродной чернявке.
Княжна поднялась. Подол желтого летника заскользил за ней по полу, словно солнечное пятно.
– А может, встречал еще раньше?
Херсонесец отрицательно помотал головой, но внутри что-то дрогнуло.
– Может, однажды поздним вечером ты встретил ее в доме Улеба? Помнишь Улеба?
Голова Анастаса закружилась. Он вспомнил, где встречал девку!
– Наемники убивали женщин и детей, а ты, служитель Бога, никак не препятствовал убийству. Ай-ай-ай… Сколько видоков подтвердят это? Горясер, Найдена… – Княжна принялась загибать пальцы.