Найдена
Шрифт:
– Тебя как звать? – обернулась я к испуганной бабе.
– Клавдия.
Чудное имя.
– Тот человек с пристани… Раб… Он умер?
Клавдия улыбнулась:
– Нет, что ты! Живой. А ты думала, помер?
– Да… – Мой голос был тихим-тихим. Даже дрожал. – Я так испугалась. Это было ужасно!
Я спрятала лицо в ладони и сквозь пальцы покосилась на Клавдию. Та участливо покачала головой:
– Бедняжка. Не мудрено, что… – Она осеклась. Видно, хотела добавить: «Ругаешься, как мужик», но вовремя одумалась.
– Я устала, – пожаловалась я. – Хочу спать.
– Спи, – обрадовалась Клавдия. – Вечер уже. Завтра трудный день. .
– Почему?
Служанка прикусила губу:
– Коснятин не велел тебя тревожить.
– Куда уж больше тревожиться, – вздохнула я. – Теперь за думами и не засну.
Она растерялась. Покрутила головой, помялась и наконец шепнула:
– Завтра будем тебя готовить к венчанию.
Значит, завтра…
Я легла на лавку и закрыла глаза. Нужно найти Горясера и выбираться отсюда. Но где он? Коснятин приказал посадить его отдельно от других, в прирубок. Я не помнила на дворе посадника никакого прирубка.
Клавдия зашуршала чем-то в углу, потом тяжело заскрипела лавка.
Легла? Хорошо, пусть заснет. Легче будет сбежать. Но где искать Горясера? Я еще раз попыталась вспомнить двор посадника. Постройки для слуг, конюшня, хлев, маленькая, прилепившаяся к дому клеть… Она! Горясер там! Но как быть с кандалами? Вряд ли у меня хватит сил с ними справиться. И с цепью, крепящей пленника к стене или вбитому в землю колу. Тут не обойдешься без особых кузнечных инструментов… Кузнец… Лютич!
Клавдия ровно засопела во сне. Пора.
Я встала, бесшумно скользнула к двери и накинула зипун. На дворе темно, выберусь…
Ворота были открыты. Из окна горницы пробивался слабый свет. Коснятин готовился к свадьбе.
Я вышла на улицу и припустила бегом. По скрипучим мостовым, во двор Лютича, на дубовое крыльцо..
– Ты куда? – Слуга Шрамоносца заступил мне путь.
– Зови хозяина. Скажи, что пришли от Горясера.
– Вот еще, – пробормотал он.
– Зови!
Парень лениво переступил с ноги на ногу. Мне некогда было уговаривать. Я просто размахнулась и врезала кулаком нерасторопному дурню под ребра:
– Зови!
Он охнул и исчез в темноте сеней. Побежал жаловаться.
Я прислонилась спиной к стене. Она показалась теплой, почти живой. Шероховатый срез, словно шершавый собачий язык, коснулся моих пальцев.
«Все будет хорошо, – прошептала я. – Не отступать и не бояться…»
– Ты, что ли, от Горясера? – послышался из темноты сеней хриплый голос Лютича.
Я оторвалась от стены. Свет факела плеснул на мое лицо.
– Ты?! – Глаза Шрамоносца стали круглыми от изумления.
А он постарел… В сказке-то был вечен, а в жизни появились и седина на висках, и морщины под глазами… Сказки часто лгут.
– Собирайся, Лютич. Пойдешь со мной.
Почему я вдруг стала ему приказывать? Не знаю… Просто почувствовала, что имею на это право и, главное, силу. Я не боялась ни кузнеца Лютича, ни вечного колдуна Шрамоносца. А он вдруг согнулся и сморщился, словно жухлый лист.
– Нет, – прошептал, – не пойду.
Я усмехнулась. Ясно… Лютич еще до моего прихода знал, что Горясер в плену! Сидел в своей норе, словно старая крыса, и ждал его смерти. В сказании он сам сотворил человека-меч. Сотворил и испугался собственного труда. Вот теперь и маялся: хотел убить, а не мог. Трудно уничтожить свое лучшее творение…
– Тогда научи меня, как перепилить кандалы. Дай какой-нибудь топор, отмычку или… – Я вспомнила про его давний подарок, который чуть не сгубил Горясера. – Или тот огненный шар.
– Это был не шар. – Лютич согнулся еще больше и вдруг показался старым-старым. – Это был огонь из небесной кузницы Сварога. Если он не убил, ничто не убьет…
– Ты трус, кузнец. – Я не выбирала слова. Они лились сами, обвиняющие и жестокие. – Дай мне, что прошу, и убирайся из его жизни.
– Если небесный огонь не убил, ничто не убьет, – бессмысленно повторил Лютич.
Факел поник в его руке, глаза стали прозрачными, а кожа тонкой и дряхлой. Только теперь я почуяла исходящий от его тела запах тления. Труп… Вечный, гниющий заживо страдалец…
– Где?! – выкрикнула я.
На миг он перестал шевелить губами.
– Там. – Рука с факелом указала в темноту сеней. – На полках. Бери что хочешь. Теперь все равно. Я бессилен. Бессилен…
Старый болван!
Я выхватила из его руки факел и подскочила к полкам. Они лепились по стене длинными стройными рядами, и на каждой блестели железными гранями диковинные вещицы. Господи, я даже не знаю, что искать!
Сбрасывая инструменты на пол, я зашарила по полкам. С грохотом падали топоры, какие-то зазубренные молоты, пилы и зубила…
Дзиньк…
Словно: «Возьми!»
Я нагнулась. На полу у моих ног блестела похожая на нож пилка. Я подняла ее и потерла о край полки. Осталась глубокая борозда. Под руку попался топор. Лезвие о лезвие… Полетели искры. На острой грани топора остался след. Я сунула пилку в платок и вышла из избы.
Свежий воздух помог мне отдышаться. Раньше я не замечала, как дурно пахнет в доме кузнеца….
– Не надо! Ты погубишь себя! – На крыльцо за мной следом выбежал Лютич.
Глупец. Он так и не понял, что я всего лишь половинка Горясера. Мы должны быть вместе. Только тогда наступит покой и равновесие.