Найденыши
Шрифт:
Короткое слово прозвучало, как удар топора о плаху.
– Мормизонцы, – ответил Семен.
– Что – мормизонцы?
Семен понял, что нужно рассказывать все с самого начала.
– Мормизонский торговый корабль вышел из врат и сразу запросил связь с нами… с Галактическим сиротским приютом то бишь… Я разговаривал с первым помощником капитана мормизонского корабля. Он сообщил, что старший администратор пересадочной станции Кошень-7 передал им пару детишек неизвестной расы… Или одного… Ну, в общем, они и сами до конца не разобрались… Как дети оказались на пересадочной станции, никто не знает. Предполагают, что их кто-то забыл… Или нарочно оставил… Одним словом, мормизонцев попросили доставить найденышей в Галактический сиротский приют… К нам то есть…
– Что? – не то прорычал, не то простонал Шутов.
То, что он слышал, было похоже на бред… Нет – на провокацию! Майору не нужны были новые воспитанники! Он не собирался до конца своих дней работать директором сиротского приюта, будь он хоть трижды Галактический.
– Анатолий Николаевич…
– Семен! – решительно перебил техника-инженера Шутов. – Найденышей – не принимать!
– Но у нас ведь приют, – робко попытался возразить Скворцов.
– Придумай любой предлог!.. Скажи, что в приюте эпидемия!.. Да, отличная идея! Эпидемия смертельно опасной болезни! Название сам придумай!
– Поздно, – упавшим голосом произнес Семен. – Кира Алексеевна…
– Кира Алексеевна! – взревел, точно раненый бык, Шутов.
– Кира Алексеевна уже приняла капсулу с найденышами…
– Вернуть! Немедленно вернуть мормизонцам!
– А мормизонский корабль ушел через врата, – закончил Семен.
Шутов уронил голову на раскрытый «Словарь военных цитат».
Жизни пришел конец.
Или еще нет?..
Шутов отпихнул на угол стола «Словарь» и придвинул к себе клавиатуру.
Клик! – адресная книга.
Клик! – вызов полковника Плахотнюка.
Плахотнюк всю эту затею с сиротским приютом придумал, вот пусть теперь сам с ним и разбирается. Шутов свою часть договора выполнил. И даже перевыполнил – отбыл в должности директора не две недели, а все четыре.
– Абонент не отвечает или временно недоступен.
– Проклятие! – Шутов в сердцах ударил по клавише автодозвона.
В дверь негромко постучали.
– Кто там еще? – рявкнул Шутов.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошла Кира Алексеевна.
Она всегда так делала – не заглядывала, как другие, а сразу входила к директору. А Шутов никак не мог понять – нравится ему это или нет?
– У вас плохое настроение, Анатолий Николаевич?
Спросила, и снова непонятно, с сочувствием или с сарказмом?
– Да. – Шутов захлопнул «Словарь военных цитат» – прозвучало почти как выстрел. – У меня ужасное настроение.
– Личные проблемы? – Деликатно, без нажима – не хочешь, не отвечай – поинтересовалась Кира Алексеевна.
– Можно и так сказать, – не стал вдаваться в детали Шутов.
– Мне зайти позже?
– Да что уж там, – Шутов отключил режим автодозвона, – не хотел выяснять отношения с Плахотнюком при своем заме. – Я слушаю вас, Кира Алексеевна.
Кира Алексеевна улыбнулась – ну прямо как девочка, получившая в подарок на день рождения куклу, на которую весь год смотрела через стекло витрины.
– У нас новые подопечные.
– Я в курсе, – мрачно кивнул Шутов. И, не удержавшись, добавил: – Между прочим, Кира Алексеевна, вы приняли их, не только не получив моего согласия, но даже не поставив меня в известность!
Указательный палец майора уперся в стол – будто комара придавил.
Кира Алексеевна, казалось, была удивлена подобным заявлением директора.
– Я полагала, что забота о потерянных детях – наша прямая обязанность.
– Все верно, – не стал спорить с очевидным Шутов. – Но мы обязаны соблюдать установленный порядок.
Еще один комар, сиди он на столе, погиб бы смертью безвременной.
– Дело в том, Анатолий Николаевич, что вы не дали мне никаких инструкций на случай приема новых постояльцев. Поэтому мне пришлось действовать по собственному разумению. И, полагаю, я не совершила никаких непоправимых ошибок.
Кира Алексеевна была права. Сто раз права! Шутов не разработал правил приема новых подопечных. Потому что был уверен, что никаких подопечных, кроме Суслика, у них не будет. В конце концов – Шутов покосился на клавиатуру связи, – именно это ему обещал Плахотнюк!
– Извините, Кира Алексеевна, я, конечно, не прав. У меня сегодня, в самом деле… – Шутов наклонил голову и помахал растопыренной пятерней, – не самый удачный день. – Он поднял голову и сделал попытку улыбнуться: – Что там с новыми подопечными?
– Собственно, я как раз и хотела их вам представить… Или его… Простите, я еще до конца не разобралась.
– В чем?
– Сколько у нас подопечных, один или два… Поскольку они оба кислорододышащие, я поместила их в двенадцатую каюту, оборудованную под временный изолятор.
– Как это понимать? – подозрительно прищурился Шутов. – Ребенок либо один, либо их двое. Иначе быть не может.
– Я думаю, вам лучше самому взглянуть, – Кира Алексеевна смущенно опустила взгляд.
Шутов откинулся на спинку стула и положил руки на стол. Ему почему-то совсем не хотелось идти знакомиться с новым подопечным. Или подопечными. Благодаря все тому же седьмому чувству, которое позволяет находящемуся под артобстрелом солдату услышать в грохоте боя звук снаряда, летящего именно в его окоп, майор Шутов чувствовал, что новые подопечные, сколько бы их там ни было, это только начало новых проблем, разбираться с которыми придется ему самому, а вовсе не заварившему всю эту кашу полковнику Плахотнюку.
– Анатолий Николаевич, – беспокойство в голосе Киры Алексеевны стало отчетливым, – может быть, позвать к вам врача?
– Что? – удивленно посмотрел на нее Шутов.
– Врача, – Кира Алексеевна указала на дверь. – К вам.
– Зачем? – снова ничего не понял Шутов.
– Вы выглядите ужасно, Анатолий Николаевич.
– А, – безнадежно махнул рукой Шутов. – Не хуже, чем после смерти. Идемте, Кира Алексеевна, – он поднялся из-за стола. – Попробуем сосчитать наших подопечных.