Чтение онлайн

И так как я сразу либо искренне отношусь, либо не встречаюсь, то жду «зеркального» отношения. Точнее, если вижу, что человек со мной время проводит, встречается, начинаю думать, что значит я ему интересна и нужна, а не то, что он просто проводит время. А ведь другие люди, и особенно мужчины, устроены совершенно иначе. И возможно это как раз именно «провести время». Просто я так не умею. Мне лучше быть одной, чем с кем попало. Но я знаю много людей, которым лучше быть хоть с кем-то, лишь бы не одному.

Через пару месяцев, кстати, это восьмое марта всплыло и почти добило меня. Когда в случайном разговоре в компании с моими друзьями он вдруг обронил, что потратил на букеты бабам на работе, как он выразился, около семи тысяч рублей. Но это было потом, а пока остальные маленькие звоночки нанизывались поверх первого.

Он снимал комнату у какой-то старой знакомой «бабки», как он ее называл. К себе никогда не звал, так как «бабка» якобы не разрешала приводить гостей. И, как я поняла, из его друзей и родных обо мне никто не знал. С моей же компанией он подружился, я не видела смысла скрывать его от них.

Все те незаданные вопросы, которые можно было бы прояснить в первую встречу, постоянно стояли у меня в голове, и каждый раз я не осмеливалась их задать, потому что боялась спугнуть приятную атмосферу встречи, а может быть, боялась большего: что задав свои вопросы, получу не те ответы и смириться с этим не смогу. А так вроде в неведении пребываешь себе, и ничего. Самообман.

Я потихоньку пыталась его «прижить» у себя. Купила зубную щетку, гель для душа. Он все это принимал, как будто так и надо. Напротив, если в первые наши встречи он хорошенько проматывал денег, то потихоньку это все сошло на нет, мы перестали куда-то ходить, а затем он стал приезжать с пустыми руками. При этом активно поглощая все те лакомства, которые я для него готовила.

Он всегда жаловался, что у меня маленькие чашки для кофе, и я купила ему огромную красивую чашищу, как раз для его пол-литровых кофейных доз. Я как-то даже «Наполеон» испекла без повода! Просто, чтобы сделать ему приятное. Простояла у плиты с этими коржами часа три. Торт ему очень понравился, как обычно. Он все принимал. Всегда благодарил. Всегда нахваливал еду.

Но постепенно стало приходить понимание, что это пора заканчивать. Я начинала чувствовать себя унизительно даже перед самой собой. Потому что мной пользовались, а я прыгала вокруг с желанием сделать приятное. И что особенно было обидно, что злило: ну не мог человек не понимать, с каким чувством я это все делаю. Ну не пекут торты просто так абы кому, кто приехал потрахаться. Ну так вроде у нас и не потрахаться, встречаемся вроде… Но что бы я там не ожидала и не думала, когда уже почти открытым текстом говорят, что нет, я хочу жить один… Нельзя это принимать. Он не говорил это в лицо, просто в разговорах иногда приводил такие примеры, из которых следовало, что он представляет себе одинокую жизнь. Но я все еще надеялась как-то переделать его. Что-то из серии, наверное, как когда-то думала, что справлюсь с пьянством Алекса.

И я тратила время, силы, энергию, думала о нем. В ожидании его готовила всякое. Только для него же. Он приходил, все было хорошо, мы отлично общались. Но… эти теперь почти всегда пустые руки. И никогда не слышала я от него что-то вроде, ой, ну что это у тебя плитка валяется с потолка, дай приклею. Или – давай посмотрю, что у тебя тут не работает… Нет, приехал, поел, переспал, короче, отдохнул и дальше поехал, в одинокую, если можно так выразиться, «бабкину» хатку, предаваться балдежному уединению.

А я больше не могла. И понимала, что сказав ему все, я сама своими руками все разрушу. Хотя, что там уже было разрушать? То есть можно и дальше предаваться самообману и продолжать наслаждаться редкими минутами общения, а оставаясь потом в одиночестве обдумывать и вспоминать каждое слово, реветь в подушку и перед зеркалом, что я особенно любила: когда в отражении свою красную скукоженную рожу видела, ну и проговаривать в никуда то, что никак не решаешься высказать ему. Надо было решаться на какие-то действия.

Начала я с поиска информации в сети. До того я даже в этом себе отказывала. Не смотрела принципиально его социальные сети, не проверяла сайт знакомств. Да что там, я даже фамилию его очень долго не спрашивала, чтобы не выглядеть слишком любопытной. Просто жила, зарывшись головой в песок.

Я приступила к поиску и поняла, что, конечно, мне надо было копать с самого начала. Сразу узнать фамилию и лезть во все сети, все прочитать и понять, пока мне еще было глубоко фиолетово. Пока он мне особо не нравился. Желательно вообще до начала близких отношений. И тогда бы я узнала, что до меня была у него девушка. Что это он у нее жил, а не с другом снимал квартиру. Что они вместе купили велосипед, который он показывал на фотографиях. Что вместе они и кота его рыжего заводили. Думаю, я бы уже иначе ко всему относилась, узнай это заранее. А тут на меня вся эта информация свалилась как снег на голову, точнее я сама ее свалила, и поэтому мои переживания были запоздалые и при этом удвоенные. Может быть, я бы раньше обратила внимание на его поведение, на то, что он меня ни с кем не знакомит и нигде не светит, в сравнении с этой девушкой. Она, как я поняла, все-таки занимала в его жизни более глубокую нишу.

Надо было в самом начале сыграть дурочку и попробовать добавить в друзья на одноклассниках, посмотреть реакцию. Но я так не хотела наседать, не хотела лезть. Боже мой, я даже номер его телефона не сразу в контакты внесла, он просто был у меня под номером, я по цифрам узнавала. Первый раз в жизни так сделала. Зачем, почему? Что это за новый пунктик? Я до сих пор себе не могу ответить на этот вопрос.

Я решила в ближайшее время поднять вопрос о совместном проживании. Рассуждала я так: если допустить, хотя это и представляется маловероятным, что он согласится, значит все хорошо. Но судя по моим наблюдениям, этого не могло произойти. Но пока я этого не знала наверняка, я не могла все разрушить и поставить точку.

Вариант следующий: он отказывается. Я даже представляла, как это происходит. Я это почти как наяву видела и слышала, даже выражение его лица и интонации, как он весь такой замельтешит, наморщится…

Итак, предположим, он откажется. Тогда мне придется с ним расстаться. Можно конечно продолжать все это, переживать одиночество, ждать его редкого появления, страдать от равнодушия, ревновать к прошлому, в котором он жил. Встречаться с человеком, осознавая, что он тебя не любит и что эти отношения рано или поздно все равно закончатся… Нет, надо будет собраться в кучку и все порвать. Пострадать, поплакать, куда ж без этого, и уехать, к примеру, в Ялту зализывать раны, залечивать их морской водой. Зато можно ехать туда будучи уверенной, что торопиться домой не надо, тебя там никто уже не ждет, значит, можно с удовольствием отдыхать и расслабиться.

Отношений было жалко ужасно. Ведь он меня никак не обижал, плохого не делал, не раздражал. Я, как ни старалась, ничего негативного вспомнить не могла, и, конечно, отказаться от них должно было быть очень тяжело. Но за это я наверное его и полюбила. Ничего плохого в нем не видела, не могла при всем желании разглядеть. Вот только вначале особо не нравился даже, а вернуться в то состояние уже не получается. Но цепляться за несбыточную мечту, зная, что ответных чувств у него ко мне нет, и он даже не хочет со мной жить, было бессмысленно.