Чтение онлайн

Вопль был жуткий. Он прокатился по катакомбам, усиливаясь благодаря ухищрениям акустики, и казалось, будто все умершие Абарраха подхватили его, вплетая свои внушающие ужас стенания в вопль Повелителя Нексуса.

Мейрит ахнула, побледнела и съежилась от ужаса, прижавшись к холодной стене тюрьмы. Даже Санг-дракс остолбенел. Его красный глаз встревожено забегал, цепко вглядываясь в полумрак, как будто ища там какого-то врага. Самах содрогнулся. Этот вопль пронзил его, как копье. Он закрыл глаза.

— Жаль, что ты мне нужен! — выдохнул Ксар. На губах у него выступила пена. — Жаль, что мне нужны сведения, которые ты прячешь в своем черном сердце. Я отправил бы тебя в Лабиринт. Я заставил бы тебя держать на руках умирающих детей, как это делал я. Я заставил бы тебя шептать им, как шептал им я: “Все будет хорошо. Скоро уже не будет страшно”. И я заставил бы тебя испытать зависть, Самах! Зависть, когда ты смотришь на это холодное, застывшее личико и знаешь, что для этого маленького существа все страшное уже позади. В то время как для тебя все еще только начинается…

Теперь Ксар был спокоен. Он дал выход своему гневу и чувствовал сейчас только смертельную усталость, как будто несколько часов сражался с могущественным противником. Повелитель даже пошатнулся, сделав шаг, и ему пришлось прислониться к каменной стене тюремной камеры.

— Но, к сожалению, ты нужен мне, Самах. Ты нужен мне, чтобы ответить… на один вопрос. — Ксар утер губы рукавом своей мантии, промокнул холодный пот с лица. И улыбнулся безрадостной, холодной улыбкой. — Я надеюсь, я искренне надеюсь, Самах, глава Совета Семерых, что ты не захочешь отвечать!

Самах поднял голову. Его глаза ввалились, кожа была мертвенно-бледной. Он действительно выглядел так, будто его пронзило копье врага.

— Я не осуждаю тебя за твою ненависть. Мы не хотели, у нас и в мыслях не было… — Он остановился, облизнул пересохшие губы. — Мы не хотели причинять никаких страданий. Мы не хотели, чтобы тюрьма обернулась смертью. Она должна была стать испытанием… Неужели ты не понимаешь?

Самах взглянул на Ксара с искренней мольбой.

— Испытание, только и всего. Суровое испытание. Его целью было научить вас смирению, терпению. Уменьшить вашу агрессивность…

— Ослабить нас, — тихо сказал Ксар.

— Да, — согласился Самах, медленно наклонив голову. — Ослабить вас.

— Вы боялись нас.

— Да, мы вас боялись.

— Вы рассчитывали, что мы погибнем…

— Нет, — покачал головой Самах.

— Лабиринт стал воплощением этой надежды. Тайной надежды. Надежды, в которой вы не осмеливались признаться даже самим себе. Но она воплотилась в произнесенных шепотом словах заклинания, породившего Лабиринт. И именно эта ужасная тайная надежда придала силу злым чарам Лабиринта.

Самах не ответил. Он опять сидел в той же позе, опустив голову.

Ксар отошел от стены. Остановившись перед Самахом, Повелитель взял его рукой за подбородок, заставляя сартана поднять голову и взглянуть в его глаза.

Самах вздрогнул. Он схватил старика за руки и попытался высвободиться. Но Ксар был силен. Могущество его магии не пострадало. Синие руны ярко вспыхивали. Хватая ртом воздух, Самах отдернул руки, как будто дотронулся до раскаленных углей.

Сжатые в кулак тонкие пальцы Ксара нанесли резкий, болезненный удар в челюсть сартана.

— Где находятся Седьмые Врата?

Самах ошеломленно уставился на него, и Ксар с удовлетворением наконец заметил страх в глазах сартана.

— Где находятся Седьмые Врата? — Он вцепился пальцами в лицо Самаха.

— Я не знаю… о чем ты говоришь, — выдавил Самах.

— Вот и прекрасно, — довольно проговорил Ксар. — Теперь у меня есть приятная возможность проучить тебя. И тогда ты скажешь мне.

Самах заставил себя покачать головой.

— Я прежде умру! — выдохнул он.

— Да, скорее всего так и произойдет, — согласился Ксар. — И тогда ты скажешь мне. Твой труп скажет мне. Я, представь себе, постиг эту премудрость. Ту самую, ради которой ты сюда явился. Я обучу тебя и этому тоже. Хотя это уже вряд ли пойдет тебе на пользу.

Ксар разжал пальцы, вытер руку об одежду. Ему было неприятно ощущать на своей коже морскую воду, и он уже чувствовал, как она начинает ослаблять силу его магических рун. Устало повернувшись, он вышел из камеры. Как только он прошел, железные прутья опять вернулись на прежнее место.

— Единственно, о чем я жалею, — это что у меня нет сил проучить тебя самому. Но есть тот, кто не меньше, чем я, жаждет мести. Надеюсь, он тебе знаком. Он сыграл не последнюю роль в твоей поимке.

Самах вскочил на ноги, схватился руками за прутья решетки.

— Я был не прав! Мой народ был не прав! Я признаю это. И у меня нет оправданий, кроме, может быть, одного: мы тоже знаем, что это такое — жить в страхе. Теперь я это понимаю. Альфред, Ола… Ола, — Самах горестно закрыл глаза, глубоко вздохнул. — Ола была права.

Открыв глаза и пристально глядя на Ксара, Самах с силой тряхнул железные прутья решетки.

— Но у нас есть общий враг. Враг, который уничтожит нас всех. Уничтожит оба наших народа. Уничтожит меншей.

— И кто же этот враг? — Ксар играл со своей жертвой, как кошка с мышкой.

— Змеедраконы! Какое бы обличье они ни принимали. А они могут предстать в любом обличье. Поэтому-то они так могущественны. И так опасны. Этот Санг-дракс, тот, что взял меня в плен, — он один из них.

— Да, я знаю, — сказал Ксар. — И он исправно мне служит.

— Это ты служишь ему! — в отчаянии выкрикнул Самах. И замолчал, лихорадочно пытаясь придумать способ доказать свою правоту. — Наверняка кто-нибудь из твоих людей предупреждал тебя. Этот молодой патрин, который прибыл на Челестру… Он узнал правду о змеедраконах. Он пытался предупредить меня. Но я не слушал. Не верил ему. Я открыл Врата Смерти. Он и Альфред… Эпло, вот как он называл себя, — Эпло.