Названые братья. Дон

– Эй, кудрявый, я не пойму, ты какого на меня пялишься? А? Нравлюсь? – грубый голос вырвал Дона из задумчивого, можно сказать даже, медитативного состояния, какое всегда навевала кружка-другая хорошего крепкого пива.

Он бы, может, и не обратил внимания на крикуна, мало их тут, в таверне, что ли? Но вот обглоданная начисто свиная кость, ударившаяся о руку и отлетевшая на пол, не позволила все списать на случайность.

Дон повернулся, нарочито медленно, уставился на крикуна мрачно, прекрасно зная, насколько тяжелым может быть его взгляд, оценил габариты метателя костей и усмехнулся:

– У меня не настолько дерьмовый вкус, кусок говна.

– Че сказал? – ожидаемо рявкнул костеметатель, вставая и отшвыривая от себя стол с остатками еды.

Грохнули об пол деревянные лавки, обиженно задребезжала посуда, потому что с зачинщиком начали подниматься еще четверо его собутыльников.

И подельников, если Дон хоть что-то еще понимал в этой жизни.

Он оценивающе скользнул взглядом по одинаково массивным фигурам, упакованным в практичные полувоенные куртки, довольным хищным мордам людей, не обременных мозгами, зато дурной силы отхвативших у Единого сверх нужного.

На поясах висели небольшие мечи, годные для ближнего боя, но пока что наемники, а Дон уже не сомневался, что это были именно наемники, к ним не тянулись.

Ну конечно… Пятеро на одного, зачем тут мечи трогать? Можно и так, руками.

Он вздохнул, посмотрел с тоской на вполне годный ужин, к которому толком не притронулся, отдав предпочтение наваристому, густому, словно деготь, пиву, которым славилась эта таверна на весь Восточный тракт.

Может, дурака включить? Извиниться, прикинуться пьяным…

Может, Дон ошибся, и они сейчас успокоятся?

– Эй, повтори-ка! – опять рявкнули со стороны наемников, давая понять, что никто от него не отстанет.

Единый… А ведь так все хорошо начиналось… Вот всегда нужно доверять своей интуиции. Не хотел же заходить сюда! А, едва зайдя, чуть не повернулся, чтоб выйти…

Но запахи еды и пива были настолько соблазнительными, а урчание в животе – настолько громким, что Дон позволил себе маленькую слабость… За которую теперь приходилось расплачиваться. Как и за все в его жизни, впрочем.

Он припомнил, что срисовал эту компанию, мрачно цедящую пиво у дальнего столика, практически сразу, по привычке оценивая всех присутствующих на предмет опасности.

В таверне было тихо, и, кроме этих вот весельчаков, вызывали опасение еще несколько человек, сидящих в другом углу таверны. Правда, те привлекали внимание в первую очередь своей разношерстностью.

Здоровенный, как тролль лесной, мужик, весь заросший темным густым волосом, обманчиво медлительный и неторопливый.

Холодный, надменный аристократ, от которого за версту несло магией, причем, непростой, похоже, драконья кровь, видел таких Дон в своей новой бродячей жизни и справедливо обходил десятой дорогой.

В компании с ними сидел кажущийся худощавым по сравнению с приятелями темноволосый скалозуб, резанувший по вошедшему Дону острым звериным взглядом, а с другой стороны мрачно смотрел в огонь совсем молодой парнишка, красивый, как грешный бог. Или наследный принц.

Дополняли странное сообщество два абсолютно одинаковых степняка с повадками охотников за головами.

Дон прямо поморгал, задумываясь, что свело за одним столом, в одной компании таких разных людей? Аристократ, тролль, принц в изгнании, веселый сорвиголова и два мрачных степняка… Во сне такого не увидишь и нарочно не выдумаешь…

Он настолько увлекся обдумыванием причин, связывающих этих людей, что по второй компании, не особо примечательной, только взглядом скользнул, сразу опознавая в них коллег-наемников.

И вот зря, зря не рассмотрел повнимательней!

Потому что именно они сейчас, похоже, будут снимать с него шкуру!

А ребята из разношерстной компании – наблюдать. Причем, каждый со своим выражением на морде: аристократ – брезгливо-скучающе, тролль – спокойно и туповато, скалозуб – с усмешкой, степняки – с отстраненным интересом, а принц вообще не соизволил глянуть, так и сидел, в огонь уставясь.

И зачем Дон конкретно в это мгновение смотрел не на прямую себе угрозу, а именно на этих непонятных людей?

Наверно, потому, что на наемников смотреть было категорически не интересно. Зачем смотреть на будущее мясо?

Тем временем мясо, не услышав от него нужных слов, может, нелепых пугливых извинений, или, наоборот, новых насмешек, которые развязали бы им руки, переглянулись и тупо двинулись на Дона всей толпой.

Он еще раз скользнул взглядом по тому, как они идут, как держат руки… И заскучал.

Избиение младенцев…

Их откуда набрали-то, таких… наивных?

Дон заметил, как нахмурился тролль, пересчитывая, похоже, на пальцах, нападающих и недовольно качая лохматой башкой.

– Сейчас мы тебе твои слова в глотку засунем! – опять рявкнул один из наемников, решив не ждать милостей от судьбы и дополнительных слов от Дона, которые можно было бы расценить, как оскорбление.

И вся пятерка дружно кинулась вперед.

Дон, скорчил испуганную физиономию, нелепо и пьяно покачнувшись, удивленно вскрикнул и… упал! Плашмя!

Прямо под ноги к нападавшим!

И они тоже упали! Не все, но трое – точно. Потому что сложно стоять с порезанными ногами.

Меч у Дона, небольшой, но на дико острый со всех сторон, мог одинаково успешно и резать, и колоть.

И вот сейчас он со своим делом прекрасно справлялся: резал и колол.

Прямо из неловкого положения “лежа на полу”.

Трое из нападавших сходу оказались выведенными из строя, валялись и выли на разные лады, а еще двое, ошалело оглянувшись по полу, в поисках пьяного Дона, обнаружили его совсем не там, где искали: на столе.