Чтение онлайн

Гость слушал вполуха. Больше всего его заботило – как выбраться. Единственно уважительный предлог: по нужде… К его разочарованию, сортир располагался не во дворе, а внутри дома, что усложнило задачу. Правда, в помещении имелось оконце. Но пролезть в него мог только ребёнок. Выломать пару досок –наделаешь шуму. Оставался последний вариант –через выгребную яму. Но глянув вниз, Эрик решил: лучше лечь в гроб.

Взгляд блуждал по стенам уборной, пока не наткнулся на висевший на гвоздике мешочек со старыми газетами. Но взяться за макулатуру заставило отнюдь не отсутствие туалетной бумаги. На дне лежало что-то твёрдое. Эрик запустил руку…

– Ну, долго ты там?-послышалось за дверью.

– Извини, брат, что-то со мной не то… Слабит…

– В голове твоей слабит…

Эрик возобновил попытки разглядеть содержимое мешка.

Из глубины показалась… ступня. Судя по размеру, она могла принадлежать женщине или подростку.

"МОСКОВКА" СОБИРАЕТ ИНФУ

Сельскому поселению «Таракановка», в которое входили деревни Халуй и Архангело, исполнялось двести лет. Отцу Авелю, члену организационного комитета грядущего юбилея, пришла идея издать книгу местных легенд. В процесс подключился и юный краевед Василий Беспоповцев. В надежде добыть какую-нибудь информацию о собственной могиле за ним увязалась «московка».

Для начала им поручили посетить столетнюю Домну Трофимовну Селиванову из Дома почтенной старости. Так районная газета «Двинская правда» окрестила таракановский дом престарелых.

В тот день, когда коллекционер предпринял экскурсию на мызу, Алиного напарника припахали по хозяйству, и девушке пришлось сыграть роль главного интервьюера. Собирая жиличку в Дом почтенной старости, Светлана-Соломия обрядила её в юбку и косынку.

– Прямо как в церковь!-не преминула заметить новоиспечённая собирательница фольклора.

– А ты предпочла бы заявиться к старикам в драных джинсах и…-Здесь «большуха» прикусывает язычок, считая неуместным упоминание Алькиного шлема, который зовёт про себя «скафандром». Москвичка делает вид, что не слышит хозяйку.Уложив рядом с диктофоном сладости, припасённые всё той же Светланой-Соломией для обитателей ДПС, барышня направляется к Монастырке.

Стариковское пристанище располагалось в бывшем купеческом доме. После революции купца с домочадцами отправили в зону вечной мерзлоты, а здание передали сельскому совету. В тридцатые помещение облюбовали энкавэдэшники: в нём разместилась администрация так называемого Тарлага. После смерти вождя народов большинство заключённых отправили домой, а в купеческом доме из-за бэби-бума открыли школу. Этим и объяснялось наличие во дворике скульптуры читающей девочки.

Встретила посетительницу «культмассовик» – женщина с замысловатым сооружением на голове. В её сопровождении Аля прошла в светлую просторную комнату, где бабушки в платочках и дедушка в капитанской фуражке что-то мяли в покрытых старческой гречкой кулачках.

– Мы делаем мукосольки,-пояснила культмассовик.
– Данное занятие полезно для пальчиков. Мелкая моторика играет важную роль как в детстве, так и на закате жизни.

Аля попыталась вычислить долгожительницу, но все обитательницы ДПС казались на одно лицо. Угадав её затруднение, « головная башня»наклонилась к бабушке в вязаной кофте:

– Домна Трофимовна, к вам гости… Из самой Москвы!

Слабая тень улыбки осветила старушечье личико.

Васёк перед тем как доверить девушке диктофон провёл инструктаж, из которого та уяснила: самый непродуктивный ход – обращаться к информанту с просьбой общего характера: «Расскажите, пожалуйста, какую-нибудь местную быличку!» Нет, следует задавать конкретный вопрос, основанный на ранее полученной информации. Например, а правда ли, что в таракановских лесах водились волки с гривами?

– А правда, что здесь есть волки с гривами? Как у львов?

– Нынь нету. Сейцяс все вывелись.

– Кто ёго знат,– подключилась соседка Домны Трофимовны справа,-место худоё, проклёнутоё. Всяка нежить может приключиться.

– Слыхал я тожо. Была какая-то история про это. Забыл я цё-то,-заметил старичок в капитанской фуражке и тельняшке.-Помню только-зоопарк в войну разбомбило. Вот зверьё и набежало.

– Но если в избу зашли правильно – с Господом Богом да со священником… Или кота впереди пронесли. Дак это хорошо! Значит, хозяева ужо приняли …-вступила соседка Домны Трофимовны слева.

– Какие хозяева?-позволила себе вопрос Аля.

– Домовые,-буднично ответил старичок, как будто речь шла о домашних любимцах.

– Но тут скорее всего беспокоят нижние…– вмешалась соседка старичка.

– Нижние?

– Ну да. Те, которы расстреляны.

– О чём они?-обратилась к культмассовику обескураженная гостья.

– Не обращайте внимания! В старых головах много чего намешано.

Однако через некоторое время дама сочла возможным дополнить:

– В этом доме лагерное начальство располагалось. Случалось, что приговор незамедлительно приводили в исполнение. Прямо в подвале. –Женщина указала глазами на дощатый пол.– Но давайте не будем о печальном. У нас скоро музыкальный час. Послушаете наших певунов.

Алька не возражала. А чего оставалось делать, если она позабыла включить диктофон?

Между тем разговор шёл своим чередом.

– Старицёк там жил,-плела нить повествования Домна Трофимовна,-а после его смерти опохабили дом. Танцы там производили. Винцо пили. Стал унижаться дом. Вецёрухабыла. Народу полно! А дом –ухти!– в землю ушёл. Крицали там и шумели. И петухи пели. А нет –далёко вытащить. Нонь дак краны есть –дак, может, бы кого и выволокли. А тогда цего где было-то? Ницего – нигде. Вот цего!