Чтение онлайн

Мэтлок решил не откладывать знакомство со знаменитым скакуном, поэтому встав пораньше, он устремился в Кларенс-холл, чтобы осмотреть Дика Слая без лишних свидетелей да наедине поговорить с конюхом Кларенсов об аллюре жеребца. За несколько монет тот ему выложит всё начистоту.

И надо же такому случиться, что именно в этот день Лиззи решилась на отчаянный шаг.

В ту ночь ей опять приснился странный сон: она мчалась по ночному лугу на Дике Слае. Ветер раздувал волосы, тело приятно и жарко горело... И вдруг озеро, а на берегу черная фигура мужчины. Это, конечно же, Генри! Лиззи выскакивает из седла и бежит к нему, а он не приближается, она кричит, зовет, но только серебристая от лунного света вода плещется под ногами...

Девушка проснулась на рассвете вся в холодном поту от отчаяния! И вдруг вспомнила, что уже больше двух месяцев не выезжала Дика Слая. Конечно, его каждый день выпускали побегать по загону, и раз в пять дней хошемский жокей являлся для тренировок, но разве это могло сравниться с общением с хозяйкой. Лиззи помнила его ещё длинноногим жеребенком, которого подкармливала из бутылочки. Совсем она голову потеряла от этой любви!

Благо, весь дом ещё спал, поэтому никто не помешал ей запрячь и вывести радостно заржавшего скакуна из конюшни. Ранее весеннее утро парило туманом, а трава пропиталась обильной росой. И было так весело, ежась от утренней свежести, ощутить знакомое удовольствие от неторопливой рыси по окрестным лугам.

Лиззи всегда лучше думалось в седле. Вот и сейчас, изредка пуская Дика Слая в галоп, девушка вдруг пришло в голову: в честь чего сэр Генри захочет с ней целоваться, если не знает о её чувствах? Вудворт, наверное, тоже томится в нерешительности, думая, что она влюблена в кого-нибудь другого? Лиззи даже вспотела от напряжения - как дать понять джентльмену, что ты не против его поцелуев?

Из поучений матери и сестры девушка твердо усвоила, что истинная леди не должна первой признаваться в любви джентльмену.

Да и что она ему скажет? Так, мол, и так: я люблю вас, женитесь на мне, но сначала поцелуйте, потому что я уже спать спокойно не могу? Да Мэри умрёт от возмущения, если догадается, о чем грезит младшая сестра по ночам! Но как же сделать, чтобы Вудворт сам догадался признаться ей в любви? Времени выжидать, когда он осмелится заговорить, почти не осталось: через десять дней брат с другом собирались уезжать.

Дик Слай солидно встряхнул задумавшуюся хозяйку, перескочив через кочку, и Лиззи, наконец-то, осенило, что нужно сделать.

Наша барышня решительно направила коня в сторону дома, твердо решив: сегодня или никогда! При подъезде к поместью она заметила мужскую фигуру, вроде бы свернувшую в сторону Кларенс-холла с хошемской дороги, но подумала, что это какой-нибудь слуга Мэтлока пришел навестить их кухарку, и не стала заострять на нём внимание. А зря!

Сэр Сидней внимательно осмотрел всадника на роскошном гнедом жеребце со звездой и белыми чулками. Скакун был изумительный - редкостный образчик английской верховой породы: сухое изящное телосложение, глубокая грудь и жилистый мощный круп.

Наездник держался под стать жеребцу - со спокойной властной сдержанностью, выдающей человека, профессионально занимающегося выездкой лошадей. Жокейская шапочка и мужские панталоны сначала сбили Мэтлока с толку, но тут он заметил выбивающиеся из-под головного убора длинные волосы.

– Элизабет!

И обескуражено рассмеявшийся граф заторопился в сторону конюшни, чтобы разглядеть это чудо природы уже вблизи, да пользуясь случаем, поговорить с хозяйкой о судьбе её бесценного жеребца. Конюха он разыщет позже.

Но как не спешил сэр Сидней, оказалось, что он всё-таки опоздал: в доме Кларенсов, видимо, и хозяева, и гости подскакивали со своих постелей чуть свет. Только по чистой случайности граф не столкнулся лицом к лицу, с покидающим конюшню расстроенным Вудвортом. Молодой человек не заметил его, потому что Мэтлок как раз выворачивал из-за угла со стороны парка, тогда как смятенный взгляд побледневшего сэра Генри был устремлен в сторону особняка. Сэр Сидней раздраженно чертыхнулся: наверное, неприязнь малахольного юнца к нему была настолько велика, что даже невидимое присутствие графа заставило его так разнервничаться, что у Вудворта заметно тряслись руки.

Конюшни Кларенс-холла когда-то были огромным хозяйством, но теперь удручали взгляд общей заброшенностью. Мэтлок возмутился: такому великолепному жеребцу как Дик Слай находиться здесь просто опасно!

Брезгливо морщившийся граф шагал по проходу между пустыми, заваленными всяким хламом стойлами, когда услышал красноречивые звуки: не оставляло сомнений - кто-то взахлёб рыдал.

Ведомый всхлипываниями, Мэтлок завернул за угол, сразу же оказавшись в довольно просторном, чистом и светлом помещении, где с одной стороны в стойле волновался уже знакомый жеребец, а с другой, облокотившись на пристроенное на перегородке седло, отчаянно плакала его хозяйка.

Сэр Сидней почувствовал неловкость и досаду: только не хватало ему для полного счастья вникать в ссоры влюбленных! Он хотел незаметно ретироваться, но тут Лиззи, видимо, почувствовав чье-то присутствие, резко обернулась. Сухо поприветствовав заплаканную девушку граф обреченно застыл, сообразив, что ему не миновать истерики. Однако сказанное юной Кларенс его несколько озадачило.

– Я некрасивая, да? Я - уродина?
– жалобно спросила она.

Отступать Мэтлоку было некуда.

– Отчего же, - осторожно произнес он, - я бы сказал обратное. Вы очень привлекательная юная леди!

– Тогда почему он повел себя так?

– Как?

Лиззи, наконец-то, оторвалась от седла и подошла к нему. Несмотря на заплаканное лицо, девушка была невероятно хороша в обтягивающих стройные ножки панталонах, обрисовывавшей очертания уже знакомой груди жокейской куртке, да и освобожденные от шапки волосы каштановым водопадом струились по плечам. Мэтлок тоскливо прикусил губу: он ещё в хошемской конюшне понял, что ему нужно держаться от этой девчонки подальше. И вот она заглядывает своими зелеными, ясными глазищами прямо ему в лицо и лепечет несусветное: