Чтение онлайн

«Сегодня, – думает он, – вряд ли увижу кого-то одного. Если не увижу – это будет знак: «Остановись, пока ещё можно, прежде чем перейти черту. Как только переступишь, назад пути нет».

Это напоминает ему мантру Анонимных Алкоголиков: «Одна рюмка – слишком много, тысяча – недостаточно».

На нём коричневый свитер и простая коричневая фуражка, надетая почти до бровей. На кепке нет логотипа, который могли бы запомнить прохожие. Он идёт на восток, а не на запад, чтобы солнце не освещало ту часть лица, что видна. Пожилая пара на велосипедах проезжает мимо, направляясь на запад. Мужчина здоровается. Триг поднимает руку, но не отвечает и идёт дальше.

Примерно через милю деревья поредеют, и там Тропа огибает жилой комплекс, где дети играют во дворах, а женщины развешивают бельё. Если до этого момента он не встретит идущего одного человека, он свернёт.

Возможно, только сегодня, а может и навсегда.

– Конечно, – говорит папа. – Иди и дрожи, трусишка ты, чёртов. Триг неспешно идёт дальше, одна рука на рукоятке револьвера. Он бы свистнул, но рот пересох. И вот из-за поворота появляется тот самый одинокий прохожий, которого он так ждал (и боялся). Ну, не совсем один – рядом идёт пудель на красном поводке. Он всегда представлял, что первая жертва будет мужчиной, а тут – женщина средних лет в джинсах и толстовке с капюшоном.

«Я этого не сделаю, – думает он. – Подожду мужчину, без собаки. Приду в другой день».

Но если он действительно намерен довести дело до конца – полностью – придётся включить в список и четырёх женщин.

Он приближается. Скоро женщина с собакой пройдут мимо него, пойдут дальше по своим делам – будет готовить ужин, смотреть телевизор, звонить подруге и говорить: «Ой, у меня день прошёл хорошо, а у тебя?»

«Сейчас или никогда, – думает он, доставая карту из заднего кармана левой рукой. Правая всё ещё сжимает револьвер. – Не отстрели себе ногу».

– Здравствуйте, – говорит женщина. – Прекрасный день, не правда ли?

– Да, действительно, – отвечает он. – Голос хрипит? Или это только кажется? Наверное, кажется, потому что женщина не выглядит испуганной.

– Можете показать мне, где я точно нахожусь?

Он протягивает карту. Рука слегка дрожит, но женщина, похоже, не замечает этого. Она подходит ближе и смотрит вниз.

Пудель принюхивается к штанине Трига. Тот достаёт револьвер из кармана. На мгновение курок цепляется за подкладку, но затем освобождается. Женщина не замечает этого – она смотрит на карту. Триг обнимает её за плечи, и она поднимает голову. Он думает: «Не дрогни». Прежде чем она успевает отстраниться, он прижимает короткий ствол Тауруса к её виску и нажимает на спуск. Он уже испытывал оружие и знает, чего ожидать – не громкий выстрел, а скорее щелчок, будто ломаешь сухую ветку о колено. Глаза женщины закатываются, показывая белки, а кончик языка вылезает изо рта. Это – единственная по-настоящему ужасная деталь.

Она падает ему на руки.

Из отверстия в виске тонкой струйкой течёт кровь. Он снова приставляет дуло к закопчённой порохом ране и стреляет ещё раз. Первая пуля осталась в её темнеющем мозгу, а вторая выходит. Он видит, как её волосы чуть приподнимаются – словно кто-то коснулся их игриво, подушечкой пальца.

Триг озирается, почти уверенный, что кто-то за ним наблюдает. Должен наблюдать. Но – никого. По крайней мере, пока.

Пудель смотрит на свою хозяйку, поскуливая. Красный поводок лежит у его лап, как пролитая лента. Пёс смотрит на Трига, будто спрашивает: «Всё в порядке?» Триг хлопает его по курчавому заду свободной рукой и говорит:

– Уходи!

Пудель вздрагивает, убегает футов на двадцать-тридцать, вырываясь из зоны досягаемости, затем оборачивается. Поводок за ним тащится, как алый шлейф.

Триг затаскивает женщину в кусты у Тропы и прячет тело в редком лесу. Он оглядывается по сторонам, пока не оказывается под прикрытием листвы.

Поблизости проезжают машины, но он их не видит.

Собака, думает он. Кто-то заметит, что она одна, с болтающимся поводком. Или она вернётся. Надо было отпустить её.

Поздно.

Он достаёт кожаную папку из кармана. Руки сильно дрожат, и он чуть не роняет её. У его ног – мёртвая женщина. Всё, чем она была, исчезло. Он торопливо перебирает бумажки: Эндрю Гроувс… нет… Филип Джекоби… нет… Стивен Фёрст… нет. Где женщины? Где, чёрт возьми, женщины?

Наконец он находит листок: Летиция Овертон. Афроамериканка. А убитая – белая. Но это не имеет значения. Он может и не оставит имя рядом со всеми целями, но с этой – может.

Он зажимает бумажку двумя пальцами её раскрытой ладони, затем разворачивается и возвращается к Тропе. На мгновение замирает, всё ещё прячась в кустах, высматривая пешеходов или велосипедистов, но никого нет. Он выходит и направляется на запад – туда, где его машина.

Пудель всё ещё стоит в конце волочащегося за ним поводка. Когда Триг приближается, он машет руками, и собака съёживается, затем убегает. За следующим поворотом Триг видит его снова – передние лапы на асфальте, задние в кустах. Завидев его, пёс пятится, ждёт, пока он пройдёт мимо, а затем мчится обратно, откуда пришёл, поводок тянется за ним. Он найдёт свою хозяйку и, скорее всего, начнёт лаять: «Проснись, хозяйка, проснись!» Кто-нибудь пройдёт мимо и задумается, чего это собака так лает.

Поскольку Тропа всё ещё пуста, Триг переходит на бег, затем на полноценный спринт. Он добирается до парковки, не попав никому на глаза, закидывает рюкзак на заднее сиденье, садится за руль и тяжело дышит.

«Тебе надо убираться отсюда». Его мысль – голос отца. Прямо сейчас. Он поворачивает ключ, раздаётся предупреждающий звон – и ничего больше. Машина не заводится. Бог его наказывает. Он не верит в Бога, но наказывает его Бог – вот и всё.

Он смотрит на коробку передач и замечает, что забыл перевести рычаг в режим парковки, когда заглушил двигатель. Переводит в «P» – и мотор заводится. Он сдаёт назад, объезжая ковш экскаватора, и едет по Энихау Лейн, сдерживая желание нажать на газ.

– Медленно и спокойно, – говорит себе. – Медленно и спокойно выигрывают гонку.

Асаны или приветствия солнцу – или что бы это ни было – уже закончились. Мужчины и женщины болтают или возвращаются к своим машинам. Никто не обращает внимания на мужчину в коричневой кепке, проезжающего мимо в своей абсолютно незапоминающейся Тойоте Королла.

«Я сделал это, – думает он. – Я убил ту женщину. Её жизнь закончилась. Чувства вины нет. Только тупое сожаление – такое же, как в последний год его пьянства, когда каждый первый глоток на вкус был как смерть. Та женщина просто оказалась не в том месте и не в то время (хотя для него – именно там и именно тогда).