Чтение онлайн

Светало. Полк продолжал марш по разбитой гусеницами и бомбами фронтовой дороге. Когда-то это была бетонка, очень давно, еще до войны. Сейчас от дороги почти ничего не осталось. Прекрасный вендский бетон не выдержал марша сотен гусеничных машин.

Вдоль дороги изредка встречались следы недавних схваток. То тут, то там рвущиеся в прорыв венды натыкались на отходящие разрозненные кайсацкие части. А кругом одна степь и редкие перелески. Голые заснеженные холмы. Очень редко попадались развалины селений. Людей там давно не было, кто-то успел бежать перед кайсацким прорывом, а те, кто не успел, ушли позже, если не были убиты или угнаны степняками в рабство. Было такое, селяне и посадские срывались с места и прорывались к своим, зачастую вместе с попавшими в окружение частями вендской армии. Говорят, потери среди беженцев были страшными, многие не дошли, хотя дело было осенью, до снега.

Впрочем, людей вдоль Волги жило очень мало. Черноземы здесь знатные, урожаи богатые, но ведь риск. В любой момент может начаться война. Уж лучше жить за Доном, чем у Волги, победнее, земли меньше, зато за укреплениями. Так безопаснее.

Лучше смерть, чем плен. Венды верили, что посмертие свободного человека отличается от посмертной участи холопа. Даже на том свете существует кастовость. И следующая жизнь зависит от того, как ты прожил эту, и как ты умер, и даже как тебя похоронили – сожгли на костре или погребли, соорудили над тобой надгробие, освятили могилу либо бросили тело в яму с десятками таких же безымянных горемык, закопали и забыли.

– Воздух!!! – донесся из серьги истошный вопль сотника.

Самоходы увеличили скорость, водители взяли правее или левее, увеличивая интервалы между машинами. Сейчас полк шел, занимая всю полосу дороги, стараясь расшириться, рассредоточиться. Стрелки башенных пулеметов бронеходов и зенитчики повернули стволы на восток. Первыми открыли огонь зенитные самоходки. Стоило на зеркалах локаторов появиться отметкам вражеских самолетов, как с направляющих стартовали ракеты. Еще пять минут – и в дело вступили зенитные пушки. Затем заговорили пулеметы.

Владмир не видел, что творится там, в небе. Боец только вжал голову в плечи и сильнее стиснул автомат в руках. По ушам бил, резал, колотил надсадный рев пулеметов. На пол со звоном сыпались стреляные гильзы. Вдруг рядом с машиной громыхнуло. Еще и еще. Слух резанул вой и рев выходящего на сверхзвук самолета. Внезапно все стихло.

Оглядевшись, парень увидел бледные лица ребят, тревожные взгляды из-под шлемов. Командование не соизволило объявить бойцам об отражении воздушной атаки. Приходилось догадываться самим. Водитель немного сбавил скорость. Трясти стало меньше. Минут через пять по внутренней связи объявили: наши зенитчики завалили кайсацкий штурмовик, наши потери незначительны.

– Понимай, как знаешь, – хмыкнул Димон.

– Заткнись! – моментально отреагировал Ингорь. – Сказали: незначительные, значит, паре дуболомов комьями земли по кочану приложило.

– Или пару дюжин осколками посекло, – Виктор Николаевич скрежетнул зубами.

– Старший боец! – десятский укоризненно покачал головой, слух у него был феноменальный.

Еще верст двадцать по прифронтовой дороге. Сплошной поток в обе стороны. Да навстречу тоже тянулись колонны. Украшенные красными кругами самоходы лекарей, ремонтные десятки, тащившие тягачами подбитую технику, попадались пустые самоходы – эти спешат в тыл за снарядами, снедью и подкреплениями. Пару раз встречались бредущие по краю дороги пленные.

Наконец полк получил приказ сворачивать в поле и занимать позиции. Командование решило, что наступило время выставлять заслоны на возможных путях прорыва кайсаков. Святославльская армия глубоко провалилась в тылы вражеской группировки. Бронированные кулаки вендов смыкаются за спиной рвущих их оборону вражеских армий. Наступает время маневренной войны. Здесь все решают скорость, темпы переброски частей, вовремя занятые позиции и снабжение. Снабжение, снабжение и еще раз снабжение. До сведения бойцов такие тонкости не доводили, им достаточно знать, что венды рвут вражескую оборону, затягивают кайсацкие армии в мешок.

На укрепление внутреннего кольца бросили части 1-й бронепехотной Святославльской дивизии. 9-му пехотному Святославльскому полку достался участок чистого поля между сетью глубоких оврагов с одной стороны и брошенным селом на другом крыле. Всего четыре версты по фронту. На позиции бойцы полковника Глузда Липатова вышли одновременно с занимавшим позиции на правом крыле 6-м пехотным полком. Соседи на левом крыле задерживались.

Местность разведывали по ходу дела. Бойцов сразу же бросили готовить линию обороны. Все как положено: передовой дозор на легких бронеходах, за ним в мерзлый грунт вгрызаются ковши бронеползов, роют укрытия для семи сотен первой линии. Противобронные пушки распределили по фронту, за пехотой. Гаубичный орднунг командиры оттянули к левому крылу и поставили за цепочкой низеньких холмиков. Если что, овраги задержат вражеские бронеползы, а выделенная пушкарям 8-я пехотная сотня сможет тормознуть вражескую пехоту, пока ее трамбуют тяжелыми снарядами. Бронеползам и 9-й сотне выделили заброшенную деревню. А колесные бронеходы Глузд Липатов отвел на три версты назад, в реденький перелесок, им же оставил свою последнюю 10-ю пехотную сотню. Вместе с резервом стояли зенитки и обоз. Саперы помогали рыть окопы, потом их тоже выведут в резерв.

Молодежи пока везло. Командование предпочло держать новобранцев в резерве, бросить их в бой, только когда наступит черед вендов контратаковать, рубить прорвавшиеся через линии окопов вражеские клинья. И дело не в какой-то там жалости, сочувствии к молодняку, а в нормальном рационализме. Полковник не рисковал ставить необстрелянные сотни в первую линию, опасался, что не выдержат огня.

– Командир, что делать будем? – поинтересовался у Ингоря Владмир.

Сотня получила приказ замаскироваться в перелеске, от бронетранспортеров не отходить. Приказ они выполнили, набросили на бронеходы маскировочные сети. Правда, не их одних загнали в эту рощицу, машины стояли одна за другой. С точки зрения Владмира, любой воздушный наблюдатель был просто обязан отметить скопление техники, если он, конечно, не совсем слепой. Даже если сети позволяют скрыть бронеходы и самоходы, то колеи на снегу никак не спрячешь.

– Ждать, – буркнул десятский.

– Долго?

– Как скажут, – судя по тону, Ингорь не намеревался тратить свое время на переливание из пустого в порожнее.

– Огонь бы развести, – встрял в разговор Санек. – Холодно, как в мертвецкой.

– Кому холодно, десять кругов вокруг бронехода. Вырыть укрытие для машины. Сто отжиманий. Бронеход вручную подвинуть, – на лице Ингоря нарисовалась зверская ухмылка.

– Воды вскипятить… – протянул боец.

– Не велено.

– Боец Санек, перевернуть бронеход! – раздался за спиной бодрый рык полусотника Брянского.

– Полусотник?

– Живо! Ты, ты и ты, помогайте. Перевернуть бронеход!

Полусотник Брянский не знал, что в соседней мировой ветке один его коллега по службе уже отдавал такой приказ. Не знал, что сия незамысловатая шутка вошла в фольклор. С другой стороны, бронетранспортер легче танка и стоит на колесах. Бойцы десятка Ингоря Первакова успели сдружиться и понимали друг друга если не с полуслова, так с первой фразы.

– Пошли, ребяты, пихнем бандуру, – Виктор Николаевич первым взялся за порог бронехода.