Чтение онлайн

Постепенно армейская эпопея уходила в прошлое. Друзья жили в Святославле, нашли съемные квартиры на Заболотном конце. С работой определились. Владмир, к всеобщему удивлению, пошел в Святославльскую академию, и его взяли на работу, пока послушником, практические занятия со студентами проводить, материалы готовить, за опытовыми залами следить. Жалованье невелико, но семье хватает. Лена ведь сына родила. Назвали Свентославом, на северный варяжский манер.

Виктор Николаевич как вернулся из госпиталя, так, недолго думая, нанялся на грузовой теплоход. Человека тянуло к воде, не мог он на берегу жить. Димон, Санек и Вовка тоже без дела не остались. Санек в приказчики пошел, тканями и одежей торговать. Дима и Вовка Конопатый нашли себя на механическом заводе. Пока рабочими у станков, затем видно будет – если подучиться, можно и выше подняться. Девушки и так без дела не сидели. Лиза, Катя и Женя трудились счетоводами. Лене сами боги велели пока дома с ребенком сидеть, это дело святое.

В августе из армии вернулся Гельмут Брянский. Пирушку по этому поводу закатили знатную. Ученый познакомил новых друзей со своей женой и детьми. Они приехали в Святославль сразу после войны. Ближе к осени Димон и Женя сыграли свадьбу. Дело хорошее, стоящее. Дом есть, надо и со второй половинкой объединяться. Да и дом без детей не дом. Скучно жить бобылем, и друзья-соседи не поймут. У вендов в почете были мужчины, имевшие детей.

Поначалу Владмир в академии осматривался, прислушивался к разговорам, много читал, готовился, изучал свою работу. Он тяготел к истории и землеведению. Нравилась ему механика, искренне интересовался строительными науками. Какое именно направление выбрать, он пока не решил, но твердо знал, что в свободное время будет собирать материалы по Империи, провальцам и всему, что касается соседних миров.

Учиться приходилось много. И школьные уроки вспоминать, и полученные в институте знания освежать, и новое впитывать. Зачастую вечером после работы Владмир открывал справочники и читал допоздна. Лена старалась мужа не беспокоить, понимала все. Но и Владмир не отлынивал от домашних дел, маленький ребенок – большие хлопоты. Жене одной трудно, приходится помогать, даже просто сидеть с малышом, пока милая отсыпается после бессонной ночи и тяжелого дня. Самому Владмиру времени на сон катастрофически не хватало, но человек он был крепкий, держался. Он вполне мог не спать сутки напролет, а потом наверстать упущенное, армейская привычка сказывалась.

На почве общего интереса к Империи Владмир еще больше сблизился с Гельмутом Брянским.

– Да, маловато мы знаем о нашем западном соседе и покровителе, – заметил Владмир, облокачиваясь на дубовый стол в профессорской деловой комнате.

Дело было вечером, после работы. Они за чаркой меда обсуждали, что им удалось выяснить за последний месяц.

– Внешне они открыты, но в действительности не говорят того, что не хотят, чтоб мы услышали, – согласился профессор.

– Идеальное общество. У них нет лишних людей. Достижение.

– Это кажется идеальным обществом. Помнишь судьбу нашего беженца? Не вписываешься в рамки – тебя перевоспитывают или изгоняют. Или ты сам уходишь.

– Для моей родины это недостижимо, – грустно молвил Владмир.

– А что у вас делают с отребьем?

– Ничего. Такие либо всю жизнь проводят на каторге, либо во власть пробиваются.

– Жуть. И много у вас татей во власти?

– Да, почитай, все. Достойные люди там не задерживаются, съедают их.

– Страшны дела твои, Род, – покачал головой Гельмут. – Ладно, что в архивах нарыл?

– Ты говорил, что Империя управляет тремя соседними ветками, так?

– Так. В том числе и твоей. Опытное поле.

– А мне кажется… нет, не кажется, а так и есть – ваш мир тоже давно живет не по своей правде.

– С Империей это немудрено. Тормозят или разгоняют?

– Тормозят. Обрати внимание: Вендия постоянно воюет с ханством. Каждое десятилетие вспыхивает война между саксами, франками и римлянами. Греки на ножах с финикийцами и арабами. Финикия сама не помнит, когда у нее был мир на границах.

– Ты хочешь сказать, что войны должны подстегивать развитие оружейного дела?

– Верно! В моем мире именно большие войны подгоняли прогресс, оружейники всегда открывали новое, бежали вперед, а потом уже передавали свои разработки другим. Нет, не передавали, а старались выжать из них как можно больше. А что у вас?

– И мы развиваемся. Полсотни лет назад бронеползы были хуже, пушки слабее, только-только первые самоходы на громовом токе появились. Громовые кадки за два десятилетия стали меньше, мощнее и более емкими.

– Мало. У нас за полвека появились атомные бомбы и атомные громодельницы, ракеты. Ракеты стали самонаводящимися, реактивные самолеты летают на самом верхнем небе, быстрее звука в три раза. Раухеры появились и быстро стали очень мощными и очень маленькими. Мы в космос вышли, врачебное дело вперед шагнуло.

– Да, быстро. У нас на это лет сто ушло, а кое в чем отстаем… – Гельмут задумчиво потер подбородок. – Ты думаешь, мы должны были расти быстрее?

– Да!

В ответ на это горячее восклицание Гельмут загадочно усмехнулся, молча разлил по чаркам мед.

– Ну, промочим глотку.

Они выпили.

– Ты говоришь, мы должны были расти быстрее, – продолжил профессор, поставив чарку. – Так посмотри на Империю. Давно другие планеты осваивают.

– Империя – это Империя, – не сдавался Владмир. – А Вендия? А ханство? А другие страны? В одном обгоняете, в другом сильно отстаете. Военное дело. Космос. Самолеты.

– Да, Вендия отстает. Но Империя-то всех опережает. Мы говорим о нашей ветке, а не отдельной земле нашей ветки.

– Но ты согласен, что Империя тормозит развитие?

– Спору нет. Давно всем известное дело. Нам мягко, но настойчиво рекомендуют не спешить, не лезть поперек темных богов.

– И, кроме того, война у нас – это добрая традиция. Это поединок воинских сословий, боярская потеха. Потому и не спешим оружие улучшать.

– Непривычный взгляд… – Владмир еле сдержался, чтоб не брякнуть что-нибудь похабное. Уж слишком не вязался образ современной Вендии с обычаями былинных времен.

А впрочем, что здесь думать? Прав боярин. Вендия до сих пор страна позднефеодальная. Сословные различия имееются, кровная месть и наследный долг почитаются, до сих пор о человеке по его роду судят. Почему б не остаться рыцарскому отношению к войне? Настоящему рыцарскому отношению, не из романов, а из жизни.