Не имей сто рублей

Солнечный день. Не жаркий, со свежим, уже осенним ветерком. Стою с вещами перед внешними воротами «кармана» Исправительного Учреждения.

Ещё минута и ворота откроются. «ЗДРАВСТВУЙ СВОБОДА», — скажу я.

И вот, долгожданный момент настал. Ворота медленно поползли вбок, я достаю из сумки полотенце, вытираю лицо и раскладываю его как коврик перед собой. Встаю и тщательно вытираю ноги, оборачиваюсь и плюю назад. Хватаю сумку, шагаю вперед — я за воротами. «Ну, здравствуй … свобода» — саркастически произношу я и уверенно иду дальше.

Ни на что не надеясь, просчитываю маршрут к остановке. Но, стоящая на стоянке Волво-760, коротко просигналила. Я останавливаюсь и пытаюсь рассмотреть, кто находится за тонировкой стекол. Мне облегчают задачу — стекло опускается и оттуда выглядывает улыбающийся Роман Родимов (прозвище — Родной, получил его в армии), махая мне рукой.

— Во как…. — говорю я и направляюсь к машине. — Здоров, Ромашка. А ты как здесь?

— Да вот, тебя поджидаем.

— Так ты не один? С кем, если не секрет?

— Садись уже, сам всё увидишь.

Я открываю заднюю дверь, бросаю сумку и сажусь в авто. И вот тебе на, рядом с Романом сидит ещё один мой сослуживец — Мишка Кудряшов (прозвали Кудря из — за фамилии).

Я расплываюсь в улыбке:

— Миха, и ты здесь, чертяка?

— А як же. Матушка твоя подсказала, где тебя найти. Ты нам очень нужен.

— Да ну, а если б я ещё срок мотал?

— Всё равно, без тебя никак. Дождались бы.

— Что-то вы темните братишки, ох не к добру это.

— Ладно, всё потом. Куда сначала едем? — спросил меня обернувшийся Роман.

— Давай за водкой, а потом домой. Маман, наверное, уже стол накрыла. Вот дома всё и расскажете.

Ромка завел машину и мы двинулись в путь.

В тот вечер мы засиделись долго. Парни поведали мне о своих планах вернуться в Афганистан и проехать по местам боевой славы. Заодно доставить гуманитарные грузы. Но нужен человек, который имел контакт с населением именно этого района — провинции Герат.

— А как же Ничей? — спросил я.

— Его застрелили ещё в 99-ом, в Саратове. Он работал на агентство «Алекс», охранял и сопровождал грузы. Вот, при попытке ограбления конвоя, ему и досталось, — ответил Роман.

— Да … Не знал, что Вова Нестеров погиб (армейское прозвище Ничей из — за его поговорки: «Ничей — значит мой»), — произнес я и разлил по стаканчикам водку.

— За тех, кого с нами нет, — пробурчал Миша Кудряшов и мы выпили молча, не чокаясь.

— А что с нашим продавцом? — не успокаивался я.

— С Андрюхой? Так он совсем плох. Три контузии здоровье окончательно подорвали. Он теперь как после кессонки, даже ходить не может, — ответил Миха.

— Теперь понятно, почему я вам понадобился. Из нашей группы только я и остался, кто с местными дела имел. Ну, еще взводный Юра. А пойди, найди его в тайге. Он даже адреса не оставил. Где его теперь искать в Сибири?

— И не только поэтому. Ты там пешим прошёл почти всю зону ответственности. Так что, лучше тебя никто не ориентируется. Да и опыт войны не пропьёшь, — снова подал голос Миха.

— Мы, так и так без тебя не поехали бы, — подтвердил Роман.

— Хорошо парни, дайте мне неделю, я подумаю и дам вам знать. А сейчас — спать всем. Я вас не отпущу, потому что водки лакнули. Обустраивайтесь на диване.

Проснулся я в семь часов утра. Что поделать, за три года колонии привык к режиму и теперь мои биологические часы будили меня ровно в этот час. Гости мои спали. Я прошёл в ванную, умылся, почистил зубы, и вытираясь, заглянул на кухню. Мама колдовала над завтраком. Увидев меня, сказала:

— Буди гостей, завтракать будем, — и поставила на стол графинчик с водкой.

— Мам, не надо, убери.

— Что так, голова-то, наверное, болит?

— Нет мам, мы не так много выпили, чтобы болеть. Да и еды было много. К тому же, у нас есть дела на сегодня, а выпивши, за руль не сядешь.

— Вот и молодцы, — сказала она и убрала водку в холодильник.

Я пошёл в зал, где на диване спали мои товарищи. Открыл дверь и увидел идиллическую картину. Друзья спали в обнимку, как молодожёны. Я улыбнулся и рявкнул:

— А ну, подъём … голубки!

Они, ворча, открыли глаза. Взглянули друг на друга, отдёрнули руки и показушно шарахнулись друг от друга. Миха хитро улыбнулся, сделал брезгливую рожу и гнусаво произнес:

— Фууу… у меня уши все в слюнях. Ты что, лобызал меня …. противный? — и жеманно повел рукой.

Ромка подхватил его шутку. Сделал вид, что смотрится в зеркало, ахнул и произнёс, не менее гнусаво:

— Кудря, ты мне засос поставил, противный. Что теперь люди подумают?

После его жестов и слов все дружно засмеялись.

— Хорош парни дурачиться, идите умываться и будем завтракать, — строго произнес я.

За столом мы уминали яичницу с жареным луком и колбасой, давно я так вкусно не ел. Потом пили чай со смородиной и печеньем, получая удовольствие от аромата.

Когда наша скромная трапеза подходила к концу, я произнёс:

— Парни, я подумал над вашим предложением, я еду с вами…….. — фразу я не договорил, потому что знал — мама прислушивается и если узнает, куда мы собрались, будет очень расстраиваться.