Чтение онлайн

– Вот именно, – сказала Маргарита, отложив шитье. – Иногда мне кажется, что она пытается стать Лизетт.

– Возможно, она не хочет обременять тебя. Возможно, таким образом, она пытается тебя утешить.

Закрыв глаза, Маргарита откинулась на спинку кресла. Вот уже двадцать три года она мужественно сражалась с депрессией и скукой, и за те годы, что она уехала с де Гренье из Парижа, они нисколько не ослабели.

– Разве может меня утешить то, что она с каждым днем выглядит все более унылой и несчастной, – прошептала Маргарита. – Будто бы вместе с Лизетт в ней умерла вся радость жизни. Ей давно пора бы стать женой и матерью. Но полное отсутствие интереса с ее стороны побуждает молодых людей искать свое счастье в других.

– Но раньше она любила флиртовать, верно?

– Еще как. А теперь всему конец. Она изменилась. Я раньше переживала за ее будущее, потому что она казалась мне слишком несерьезной. Теперь же переживаю потому, что она слишком серьезно ко всему относится.

– Не могу даже представить, каково это потерять человека, с которым провел всю жизнь. Человека, который выглядит точь-в-точь как ты. Возможно, ты права, часть ее утеряна безвозвратно.

Из-под опущенных век Маргариты полились слезы.

– Я не могу потерять обеих дочерей. Я этого не вынесу.

– Дружок мой…

Маргарита услышала, как звякнул бокал – Соланж поставила его на стол. Затем раздался шорох атласа – это Соланж встала и подошла к ней. Маргарита благодарно прижалась к подруге, открывшей для нее объятия. Она так долго была одинока. После, рождения дочерей она больше не могла зачать. И бесплодие ее стало причиной разлада между ней и мужем, их брак дал трещину, и с каждым годом они с де Гренье все больше отдалялись друг от друга.

– Ты все еще глубоко скорбишь об утрате. Так разве удивительно, что Линетт тоже пребывает в глубокой скорби? – Соланж деликатно погладила Маргариту по голове. – Одна из вас должна вернуться к жизни, и тогда другая последует ее примеру.

– Как я могу подать ей в этом пример? – спросила Маргарита, вытирая слезы. – Я много лет назад перестала жить.

– Ты вернулась в Париж. Это уже начало.

Но оттого, что она вернулась в Париж, ей не стало легче. Маргарита была довольна своей жизнью в Польше, несмотря на разрастающуюся пропасть между ней и де Гренье. Там не было призраков прошлого, не было искушений, и места сожалениям тоже не было. Но с Парижем было связано слишком много болезненных воспоминаний.

Маргарита выпрямилась, потянулась за бокалом подруги и осушила его дорогое содержимое одним отчаянным глотком. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь приятным теплом, которое растеклось по телу, и оглянулась на подругу.

– Скажи мне, как начать жить заново.

– Начинать надо с праздника. – Соланж обворожительно улыбнулась. Отец Соланж был итальянцем, а мать француженкой, и в результате этого союза на свет появилась красавица с экзотической внешностью, благодаря которой она пользовалась такой популярностью. – Должна тебе сказать, что у баронессы Орлинды скучных праздников не бывает. Баронесса обожает скандалы и эпатаж.

– Но я не могу привести дочь на оргию! – воскликнула Маргарита, округлив глаза.

– Дружок мой, говоря об эпатаже, я не имела в виду оргию!

– Я тебе не верю. В любом случае мы не можем допустить, чтобы о нашем пребывании в Париже стало известно. Это слишком опасно.

– Столько лет прошло, а ты все еще боишься?

– Если бы ты была тогда со мной, ты бы меня понимала. Такое не забывается.

– Ты все еще его любишь?

– Все, что я сделала с того дня и по сей день, я делала лишь из любви к Филиппу.

Маргарита встала и обвела взглядом стены, обитые красным дамасским шелком. Вся обстановка этой комнаты, от сочетания красного шелка и позолоты до экзотического аромата свечей, была призвана поражать и возбуждать, но, странное дело, здесь Маргарита отдыхала. В том, что ее окружало, не было искусственности и притворства. Здесь никто не собирался скрывать, какой цели служат все эти цвета и запахи. Таков был дом, в котором жила Соланж, такой была и сама Соланж.

Маргарита взяла пустой бокал и направилась к шкафчику, где стояли графины с горячительными напитками.

– Я думаю, он все еще тебя любит, – сказала Соланж.

Маргарита замерла, наливая бренди в бокал. Рука, державшая графин, задрожала – внешнее проявление внутреннего потрясения, что испытала она при этих словах подруги.

– Что же я за женщина, если мечтаю о том, чтобы это было правдой? – тихо спросила она.

– Честная женщина.

Маргарита с шумом выдохнула и продолжила наливать бренди в бокал.

– Я замужняя женщина, и я верна мужу, которого уважаю. И именно поэтому я не хочу, чтобы де Гренье узнал о нашем визите. Он многим пожертвовал ради меня. Я не хочу, чтобы он подумал, что я изменяю ему с бывшим любовником.

– Я понимаю. Именно поэтому я предложила пойти на бал, который устраивает баронесса. Смею заверить, что этот бал не более скандален, чем мой будуар. Сомневаюсь, что там ты встретишь кого-то из своих бывших знакомых. Ты можешь назваться вымышленным именем и прийти в маске, если в ней тебе будет спокойнее.

– Но как я могу привести свою невинную дочь на сборище вертопрахов! – Маргарита передала Соланж бокал, а сама села, сложив руки на коленях.

– Линетт потеряла сестру, она все еще не пришла в себя от горя. Ты думаешь, поход в Лувр развлечет ее? – Соланж подняла руку в перстнях, отметая возможные возражения. – Почему бы тебе не спросить ее саму, хочет ли она побывать на балу?

– Глупости!

– Правда? Если она скажет «нет», то ничего не случится. Если она скажет «да», не будет ли это означать, что прежняя Линетт все еще живет в ней? Разве возвращение прежней Линетт не стоит одного вечера в неподобающей компании?

Маргарита покачала головой.

– Утро вечера мудренее, – сказала Соланж. – Когда ты отдохнешь, то, возможно, посмотришь на все это по-другому.

– Возможно, ко мне вернется рассудок.

– Ценность рассудка, как его понимает свет, несколько преувеличена, тебе не кажется?