Чтение онлайн

– Сен-Мартен никогда не причинил бы мне боли, – сказала виконтесса. – Никогда.

– Кто такой Сен-Мартен? – спросила Линетт.

– Когда вы его покинули, он, по всем сведениям, был раздавлен, – продолжил Саймон. – Вы же, тем не менее, вышли замуж, родили детей, жили своей жизнью.

– Как он мог знать об Эспри? – с вызовом сказала виконтесса. – Я получила от Эспри единственное сообщение в тот вечер, когда покинула Францию, и взяла его с собой. Сен-Мартен его ни разу не видел.

– Если Эспри поставил перед собой цель лишить маркиза любой радости в жизни, отчего он не злорадствовал, когда план его удался? Разве он не должен был послать Сен-Мартену нечто такое, что раскрывало бы ему глаза на источник его несчастья? Разве он не захотел бы показать своей жертве, что то, что с ним произошло, – не трагическая череда ударов судьбы, а результат его, Эспри, направленных действий? Какой смысл поразить врага, если враг не знает, что он сражен?

– Господи, – прошептала Соланж.

– Он не способен на такое злодейство, – продолжала настаивать на своем виконтесса.

Саймон взглянул на Линетт, а затем обратился к виконтессе:

– Желание может довести мужчину до безумия, миледи.

– Что, по вашему мнению, происходит, мистер Куинн? – Линетт смотрела прямо ему в глаза.

– Я считаю, что вашу сестру похитили, – ответил Саймон. – Я считаю, что кто-то, надеюсь, этот кто-то был уже мертв к тому времени, был облачен в ее платье и сожжен в карете. Я считаю, что эти действия были совершены человеком по фамилии Депардье, который выполнял задание Сен-Мартена. Каким-то образом мозг Лизетт повредился, и она потеряла память. Дежардан узнал о Лизетт и взял ее под свою опеку, прекрасно понимая, кто она такая. Он придумал для нее новую историю жизни и использовал ее в своих целях эти два года надеясь, что однажды сам факт ее существования окажется ему полезен для того, чтобы освободиться от Эспри. Я не думаю, что Сен-Мартен знает, что она жива.

– Я не верю ни одному вашему слову, – сказала виконтесса, но ее бледность и дрожание рук говорили об ином.

– И все потому, что моя мать порвала с ним отношения? – спросила Линетт.

– Существует такая возможность.

– Нет, не существует. – Виконтесса расправила плечи. – Вы не настолько хорошо его знаете, мистер Куинн, чтобы делать подобные заключения.

– Или, возможно, вы приписываете ему чувства к вашим детям, которых он не испытывает. В конце концов, вы знаете больше, чем знает он.

– Вы очень умны, мистер Куинн, – тихо сказала Соланж.

– О чем вы говорите? – спросила Линетт.

Саймон посмотрел на виконтессу, рассчитывая на то, что она объяснится. Но она ничего не сказала, только отвела в сторону глаза. Линетт вздохнула:

– Маман, чтобы наш план удался, вам стоит быть откровеннее.

– Нам придется выманить Эспри из его убежища, – сказал Саймон, – чтобы освободить Лизетт. До тех пор пока у него остается возможность действовать из засады, и Линетт, и Лизетт находятся в смертельной опасности.

Линетт встала.

– Я помогу вам всем, чем смогу.

– Ты не будешь лезть в эту трясину! – сердито сказала ей мать.

– Простите, маман. – Голос Линетт звучал уверенно и решительно. – Я хотела бы вам подчиниться, но я не могу допустить, чтобы мистер Куинн рисковал один ради нас, и я не могу допустить, чтобы Лизетт продолжала жить той жизнью, которой живет сейчас, если я могу ее вызволить. Она ради меня сделала бы то же самое.

– Ты не знаешь, сестра ли тебе та женщина.

– Я знаю, – сказала Линетт. – Я в этом нисколько не сомневаюсь.

Соланж вздохнула:

– Что мы можем сделать, мистер Куинн?

– Поговорите с де Гренье, когда он приедет. Поделитесь с ним моими подозрениями. Нам понадобятся сильные мужчины для выполнения нашего плана.

– Де Гренье… Да, вы правы. – Виконтесса испытывала заметное облегчение. – Он вам поможет.

– А тем временем, – сказал Саймон, – я сделаю все, что смогу, чтобы уберечь Лизетт от беды. – Он посмотрел на Линетт. – Прошу вас, не выходите из дома, мадемуазель. Если с вами что-то случится, мне будет очень больно.

– Разумеется, – сказала Линетт и обнадежила его улыбкой, – я ни за что не стану подвергать свою жизнь опасности.

Саймон поклонился.

– Я к вашим услугам, но, прошу вас, не приезжайте ко мне домой какое-то время. Это для всех вас небезопасно.

– Спасибо, мистер Куинн. – Линетт подошла к нему и протянула руку. Он взял ее руку и поцеловал. Запах ее кожи вызвал у него самые заветные, самые волнующие воспоминания. Он с большой неохотой отпустил ее руку. С какой бы радостью он схватил ее и унес прочь, но он боролся с собой, потому что главным для него было защитить ее от любой беды.

Соланж тоже подошла к нему и протянула руку.

– Будьте осторожны, мистер Куинн.

– Спасибо, мадемуазель. И вы будьте осторожны. Виконтесса наклонила голову.

– Если все, что вы говорите о Лизетт, – правда, я многим буду вам обязана.

– Вы ничего мне не должны. Я здесь не потому, что жду от вас чего-то. – Саймон в последний раз взглянул на Линетт.

Как жаль, что они не могут остаться наедине, чтобы он поделился с ней всеми своими соображениями. Впервые в жизни у него появился человек, который готов был разделить с ним груз его забот.

– Счастливого пути.

Саймон ушел той же дорогой, какой пришел в этот дом, оставив трех женщин в смятении. Но он рассчитывал, что в его силах все уладить.

Саймон понял, что за ним следят, за две улицы до дома Соланж Тремблей. Тот, кто шел за ним, хорошо знал свое дело.

Но Саймон знал его лучше.

Проскользнув между двумя тележками, он вынырнул с противоположной стороны и оказался за спиной у своего преследователя, в двух футах от него. В рукаве ливреи Тьерри Саймон спрятал кинжал. Одно быстрое движение рукой, и рукоять легла в его ладонь.

– Могу я вам помочь? – врастяжку произнес он за спиной своего преследователя.

Сохраняя безразличный вид, человек постепенно замедлил шаг, затем обернулся и не без изящества прикоснулся к полям шляпы.

– Может, я могу вам чем-то помочь? – сказал он в ответ.

– Маркиз де Сен-Мартен, насколько я могу судить? Саймон мог и не уточнять, он знал, с кем имеет дело. Сен-Мартен слегка поклонился:

– Мистер Куинн.

Они пристально смотрели друг на друга.

– Может, найдем место поспокойнее? – предложил Саймон.