Чтение онлайн

В нашей малочисленной группе, которая сейчас работала над сверхсовременным проектом было два араба, и мы вполне нормально друг к другу относились.

Голос подала, прислушивающаяся к их разговору мама:

– У нас на мойке посуды есть одна баба, она была адвокатом в Москве, очень грамотная и умная женщина, так вот, она говорит, что самый хороший араб, это мёртвый араб.

Вера резко повернулась к матери.

– И, ты бы могла убить человека, только потому, что он араб?

– А, зачем мне это делать, для этого у нас есть армия, полиция и всякие там службы... Коля, я правильно высказываю мысль, ты мне так говорил?

– Так, Белочка, так, но мне хотелось обо всём этом услышать от нашей дочери, постоянно находящейся возле людей служащих в этих структурах безопасности и правопорядка.

– Папа, ты имеешь в виду, Офера и Наташу?

– Да, конечно же, их, а также твоего жениха и его отца.

– Чтобы вы знали, мы никогда на эти темы не разговариваем, а Наташа пошла служить в своё ведомство не для того, чтобы мстить за себя арабам, а для того, чтобы обезвреживать вражеские структуры, готовящие теракты против еврейского мирного населения.

– Коля, пустое дело с ней разговаривать на эти темы.

Она же якшается с ашкеназами (евреями, выходцами из европейских стран), проживающими в центре страны, а они все насквозь пропитались гнилыми левацкими настроениями.

Хорошо, что у нас есть Люба с Лёвочкой, они знают и могут толком объяснить кто здесь, кто.

Мы с твоим папой окончательно решили, что идём голосовать за партию "Ликуд" и Биби Нитаниягу.

Вера до сих пор понятия не имела кому она отдаст свой голос на предстоящих выборах, но решила подразнить родителей.

– Нет, за правых никогда, я буду голосовать за Шимона Переса и "Аводу".

От заявления дочери отец сконфузился.

– За этих предателей своего народа?

– Папочка, а тебе известно, что эти предатели своего народа находились у власти, когда наша страна победила в Шестидневной войне и Судного дня?

Отец проигнорировал ремарку дочери.

– Конечно, у нас демократическое государство, но будь моя воля, я бы создал одну крепкую партию и навёл бы в стране порядок.

Вера рассмеялась.

– Папочка, в одной стране ты уже навёл, до сих пор там очухаться не могут от власти коммунистов, в партии которых ты, между прочем, состоял много лет.

Отец быстро перевёл разговор на другую тему:

– А, как ты относишься к Щеранскому и его новой русской партии?

– Папуля, никак, я не хочу относиться к нему и к его партии.

К счастью девушки, мама пресекла неприятный для них с отцом разговор, где они не находили общего языка.

– Тебе в борщ класть сметану или ты уже окончательно заделалась еврейкой с их дурацкими традициями?

Вера незаметно для родителей тихо вздохнула.

– Клади конечно, боже мой, как я давно не кушала твоего настоящего украинского борща.

Пахнет как, а вкус божественный...

Дочь даже зажмурилась от удовольствия.

К концу обеда Вера уже отдувалась от сытости, съев только одну пулечку запечённой в духовке курицы с приготовленным мамой лечо.

От десерта, любимой домашней выпечки, была вынуждена отказаться:

– Ой, простите, но я сейчас лопну, кусочек торта, если хотите, я возьму с собой, заодно и Галя угощу. Мать подняла на дочь глаза.

– А, что, ты разве не останешься у нас на все выходные, ведь мы завтра собираемся на праздничный обед к Любочке?

Завтра у Русланчика День рождения, мальчику исполняется уже девять лет и малышку ты давно не видела.

– Мама, я неделю не встречалась с Галем, он по мне очень скучает, и я по нему тоже, поэтому сейчас слегка передохну после обеда и поеду к нему.

Мать неожиданно резво для себя, вскочила из-за стола и встала напротив дочери, уперев руки в бока.

– Ну, Николай Иванович, ты слышал, понял, наконец, кого мы воспитали!

Отец сидел пригорюнившись, низко опустив голову над тарелкой.

Мать не унималась:

– У тебя есть в жизни хоть что-нибудь святое, какие-нибудь чувства к своей самой близкой родне или ты окончательно продалась этим израильтонам за временное благополучие, которое надо постоянно отрабатывать, ухаживая за калекой...

– Мама, прекрати, я больше подобных слов от тебя слышать не хочу и не буду, прощайте!

Вера, схватив ключи от машины выскочила из квартиры.

Она осознавала, что в таком настроении выезжать на трассу, категорически не рекомендуется. У неё от гнева и не высказанных слов тряслись руки и туман застилал глаза.

Как, ну, как они могли так думать, а тем более, говорить, нисколько не щадя её самолюбие, чувства и любовь к парню.

Где-то мама может и права, очень уж она охладела к родному семейству, но во многом виновата была в этом старшая сестра, постоянно при встречах донимающая Веру вечными поучениями, претензиями и алчным взглядом на её связь с Галем, в которой после выяснения деталей, видела только меркантильный смысл, а не её преданность и любовь.

Девушка выехала на набережную и, выйдя из машины, присела в тени кипариса, глядя на предзакатную синь неба и моря.

Сердце затрепетало, стоило ей только углубиться мыслями в анализ, произошедшей размолвки с родителями.

Чтобы успокоиться, достала новый толстый блокнот и чиркнула несколько строчек и душа встала на место.

Давай, поищем тему для двоих,

приемлемую в нашем разговоре,

сойдёмся в чём-то, и слегка поспорим,

не строя параллели из кривых...