Чтение онлайн

Самое досадное, что слова Нирута с горечью подтвердил Аль. Вин был слишком юн, когда попал в заложники, настолько юн, что его не имели права забирать, но кто когда соблюдал права униженной расы. Ну а потом он уже через такое прошел, что его это даже не сломало – стерло. осталась только тень. Он живет по инерции, потому что прежде его поддерживал Ивин, а сейчас поддерживают они.

Снова возникло желание уронить на внутренний город парочку вакуумных бомб. Удерживало даже не столько отсутствие каких-либо бомб, а понимание: в судьбе Вина это ничего не изменит. Эльф вовсе не чурался общества, причем любого, но Дану казалось, что чуть больше он тянется к Лиару, может, потому, что Лиар напоминает о детстве. Дан придумал ему незатейливое занятие: посылал погулять и поиграть с Чернышом, хотя вроде как нельзя бы постороннему забавляться с имперской сторожевой, да наплевать, Дан не император, а у Вина это занятие никакого отторжения не вызывало. Он, боявшийся собак, не боялся самой опасной собаки империи. Впрочем, Черныш пока скорее умел нравиться, чем внушать страх. Ивин подтвердил подозрения: герцогиня устраивала охоту с собаками, Вин видел, как псы разорвали девушку, эльфийку конечно, и самого его покусали серьезно, все предплечья в шрамах.

Дан заставлял его помогать в изучении эльфийского – с полного одобрения Аля, и Вин старался, выслушивал неуклюжие фразы без намека на улыбку (смеяться над людьми его отучили очень давно), поправлял, добивался более-менее правильного произношения, но воспринимал это как забаву человека. Как охоту, разве что без жертв. Дан спросил:

– Ждешь от меня какой-то пакости? – Вин поник, опустил глаза и виновато кивнул. – Не дождешься. Но ты ведь смотрел на меня с надеждой.

– Я не знаю. Ты казался мне… В дороге ты…

– Так. Тебя смущает замок? Роскошь напоминает тебе о Фрике? Он же не мой. Я просто принадлежу властителю, а он любит, чтоб его собственности было удобно.

Синие глаза были грустными.

– Я не дурак, Дан. Уж не знаю, что именно властители вкладывают в понятие «собственность», но я вижу, что ты его друг. Я теперь понимаю, что такое друг. Там, у герцогини, ничего подобного увидеть было нельзя…

– Вот именно. А ты сравниваешь.

– Прости.

– Я не сержусь. Не извиняйся. Я очень хочу как-то тебе помочь, но не знаю как. Прошлого не изменишь, но есть ведь еще и будущее, Вин. У тебя есть. Может, хочешь в Элиануру?

– Чтобы те, кто меня еще помнит, увидели то, чем я стал? Я не хочу, чтобы меня жалели.

– Почему?

– Потому что я игрушка. Вещь. Я так себя ощущаю. И знаешь, когда я впервые это осознал, мне стало легче. Ведь игрушки не чувствуют.

Дана повело. Он вдруг начал рассказывать о своем слоне и о Гаевом лисенке, который все еще хранится в его шкафу, причем умудрился говорить долго и красочно, видя, как немного светлеют противоестественно синие глаза. Вин улыбнулся, чуточку, но вроде искренне, душой, а не губами.

– Я знаю, что ты стараешься мне помочь.

– А ты помоги мне в этом, – потребовал Дан. – Я усидчивый и последовательный, так что все равно не оставлю тебя в покое.

– Не оставляй, – согласился эльф. Он каждое слово человека готов воспринимать как обязательный приказ. Как проявление насилия. Убил бы суку, если б не умерла. Черныш вынырнул из-под стола и понятливо положил голову эльфу на колени. – Почему-то я его не боюсь. Он славный. Мягкий и теплый. Те собаки… те собаки были гладкие, холодные. Я отталкивал их, а рука скользила по гладкой шкуре. – Его передернуло. – Черныш не такой. Ничего, что я его глажу? Спасибо. Дан, что властитель будет с нами делать?

– Ничего. Живите, адаптируйтесь… как сможете. Ивин дело нашел.

– Да. А я ничего не умею. Дан… Тебе это покажется странным… Возьми меня себе, пожалуйста. Властитель тебе не откажет.

– Как это?

– Как берут заложников.

– Никак не берут. Запрещено... И… я же сам несвободен… хорошо, я поговорю с властителем.

Вот так логично. Просто до Дана традиционно доходило постепенно. Вин привык быть вещью, это не выбивало из колеи, и если для адаптации ему надо продолжать себя вещью, только принадлежащей заботливому хозяину, пусть так. Нирут поймет.

– Только, – добавил он, – уж извини, я не питаю склонности к мужчинам.

– Я тоже, – усмехнулся Вин. – И если ты не будешь укладывать меня в постель, я буду только благодарен. Как Раиру. Нет… больше.

В долгий ящик Дан не откладывал, в тот же вечер заявился к Нируту, и просидели они за проблемой и двумя бутылками крепкого вина едва ли не до рассвета. Заодно Дан и про Зара узнал – ну хоть с пользой для двух десятков вампиров умер, и новость нисколько не огорчила и даже не вызвала внутреннего протеста, которого, похоже, ждал Нирут. И что Маарит жив-здоров, рассказал все, что знал, покаялся, попросил прощения и прощен, естественно, был. Ему даже защита была обещана. Что семью Стамисов никто не тронул, что внутренний город не стал конфликтовать с вампирами, что вместо Фрики губернатором назначен некий Раир, и да, именно с подачи Нирута – есть возражения?

Возражений не было. Человек из окружения герцогини, способный устроить отпуск для заложника, – это не самый плохой вариант для губернатора.

Но больше всего они, конечно, говорили о Вине. Нирут не был уверен, что идея удачная, что это поможет, что это стоит делать – но сделал. Когда промаялся с похмелья. Собрал целую толпу народа и объявил, что с сегодняшнего дня эльф Вин поступает в полное распоряжение Дана, а Дан, следовательно, получает право казнить и миловать и все такое прочее. А заодно ровно те же права он получает на Лиара. (Убью гада!) Толпа, знающая о законах, обалдела, но даже не зароптала, потому что властители стоят над законами. Бурундук – птичка, и никаких зверьков. Собственность? Ну и ладно. Хозяину виднее.

Дан возложил на Вина обязанность следить за Чернышом: чтоб выгулян, вычесан и накормлен, вот тебе инструкция по уходу за псом, займись делом. И показалось ему, что Вин чуточку успокоился. Стало привычнее. Лиар искательно заглядывал в глаза, и Дан на него наорал. И этот поросенок счастливо улыбался, потому что хоть заорись, а он все равно видит, как ты к нему относишься. В наказание Дан послал его мыть щеткой Шарика, отлично зная, что эта парочка непременно превратит дело в забаву.

Первое поручение после почти полного выздоровления Дана было несколько удивительным: Нирут послал их к властителю Тигару, тому самому идеалисту, который считал, что всего можно добиться добром и лаской, а тот попросил их выяснить, какой нехороший человек (и человек ли) населяет один благополучный некогда сельский район весьма опасной нечистью и попутно уничтожить эту нечисть. Увы, девять человек, которых Тигар посылал на это вроде бы несложное задание, не вернулись. Они щелкнули каблуками, гаркнули: «Бу-сде!» – и отправились на отлов зловредного мага и еще более зловредных продуктов его деятельности. Пока Таул и Шарик драли нечисть когтями, Дан отмахивался мечом, Вин отстреливал из арбалета, Аль принюхивался и присматривался, а потом привел их к магу, и мага взял. Тигар их всех за это щедро наградил именным оружием и всякими мужскими украшениями и отпустил. Дан чувствовал себя немного усталым. Все-таки основательно поработали над ним придурки, нуждавшиеся в Камне Судьбы…