(Не) мой наследник
Шрифт:
– Ничего не случится с твоим сыном, воспитатель домой заберет. На улице же не оставит ребенка, – чуть смягчается другая дама, похожая на училку. – Нас вот могут и до утра промурыжить. Смена поменяется и всю ночь будут допрашивать.
– О боже…
Встаю с места и цепляюсь пальцами за решетки камеры. С силой трясу их, привлекая внимание конвоиров.
– Чего разошлась? На допрос хочешь?
– Да, хочу… Мне домой надо. Я одна воспитываю ребёнка, его некому забрать из детского сада. Пожалуйста… – вою как белуга и трясу холодные прутья.
– Раньше надо было думать, красавица. Когда на несанкционированный митинг против власти шла. А теперь будешь сидеть тут и ждать допроса. А потом суд. И дадут тебе пару годков общего режима.
– Я не ходила на митинг, я работаю в ДДТ, я просто шла на работу! Пожалуйста, дайте мне объяснить.
– Успокойся, девонька, – треплет меня по плечу женщина в красной куртке. – Слезами горю не поможешь. Давай твоим родным позвоним, кто-то же есть у тебя? Или совсем-совсем одна?
– А как мы позвоним? Мой телефон разбился при задержании. Нет, исключено, – категорично мотаю головой. – Бабулечка в больнице, у нее больное сердце. Я не могу так рисковать.
– Девушка, а вы не подумали, что она уже волнуется? – подает голос мужчина со свернутым плакатом в руках. – Вы ей весь день не звонили в больницу.
– И то верно. Но у нас же конфисковали телефоны? Как я…
– Держи, – мужчина расстегивает сапог и вынимает спрятанный простенький телефон. – Только быстро. А то и этот отберут.
Тихонько благодарю пожилого участника митинга и по памяти набираю телефон бабулечки. Уже ночь, но она отвечает мне тотчас.
– Слава богу, Золотко. Я как чувствовала, что тебе не удалось пройти сквозь толпу. Ты где, детка?
– В центральном РОВД, бабуль. Я не знаю, где Никитушка… Я страшно переживаю, – громко всхлипываю. – Наверное, воспитатель его забрала домой.
– Или позвонила Никите.
– Только не это! Какой позор, бабуль. Еще не хватает, чтобы Гончаров подумал обо мне черт те что!
– Никита хороший парень, он нашего Никитушку не обидит.
– Не забывай, как этот добрый парень чуть не подставил папу. Боже мой, это еще не знают, что мой отец сидит. Мне точно впаяют срок! Вот точно!
– Успокойся, внучка. Утром я позвоню Никите и попрошу его помощи. Такой влиятельный человек сможет тебя вызволить.
– Не надо, бабулечка. Мы сами справимся. И без… Без этого самодовольного, важного и напыщенного американского сноба.
– Не справимся. И ты прекрасно знаешь об этом. Ладно, Золотко, держись. Ты только не плачь, я отпрошусь утром у лечащего врача и поеду к Гончарову. Надеюсь, не прогонит.
– Ох, бабуля. Только бы он не забрал нашего Никитушку в Америку!
– Не заберет. Или будет иметь дело со мной!
Глава 5.
Никита.
– Ну проходите, Никитки, чего застыли? – улыбается Зинаида Петровна, вытирая руки о фартук.
Никита улыбается и поднимает на меня взгляд. Засмущала его добрая старушка, понимаю. Я и сам стою, как дурак, не в силах уместить в мыслях невзначай брошенную фразу домработницы. Не может он быть моим сыном… Иначе, Злата бы нашла способ сообщить.
«А ты дал ей такую возможность, гордый идиот?», – шепчет внутренний голос.
«Ты удалился из соцсетей, поменял номер телефона, а когда узнал о ее замужестве… Вычеркнул девчонку из памяти и сердца, обозвав предательницей. Хотя сам-то совсем не лучше».
– Давай, Никитушка, я помогу тебе снять курточку и ботинки, – опускаюсь на коленку и протягиваю к пацану руки.
– А мама учит меня самому лаздеваться. И я умею, – поджимает он губки.
Пытаюсь найти в мальчишке свои черты и… Черт, боюсь. Боюсь найти их и захлебнуться в вине – чудовищной и горькой, как яд. Потому просто отворачиваюсь и спешу подняться.
– Какой ты молодец. Ну, давай сам.
– Умничка какая. А как твою маму зовут? – Зинаида Петровна забирает вещи из рук Никитки и берет его за руку.
– Злата. А еще у меня есть бабуська Ила.
– Баба Ира? А я баба Зина, запомнил?
– Дя.
– Никита-старший, помой мальчику руки и давайте-ка за стол, – командует прозорливая домоправительница. – Вас ждет куриный суп-лапша с вареными перепелиными яичками.
Мою Никитушке руки, ловя себя на мысли, что уже привык называть его только так… Никитушка. Неужели, мой? И почему безопасник до сих пор молчит? Где, черт возьми, Злата?
– Никита Федорович, да расслабьтесь вы, – угадывает мое настроение Зинаида Петровна. – Мальчонка замечательный. Жалко, что его может напугать эта… Ваша жена.
Мда… Нетрудно догадаться, что Зинаида Петровна недолюбливает Габриэлу…
– Она изъявила желание переночевать в гостинице, пока у нас гости, – добавляю, помогая Никитке сесть за стол. Маленький мальчик забавно смотрится за огромным деревянным столом. Как и в моем холодном, вылизанном доме.
Мы едим с удовольствием. Отмечаю, что у мальчонки хороший аппетит. Он старательно пережевывает хлеб и смешно вылавливает из тарелки перепелиные яйца.
– Какая умница, – по-матерински складывает на груди руки Зинаида Петровна. – Кто все съел, получит шоколадный кекс. Баба Зина успела в мультиварке испечь. А потом Никитка наш покупается и спатки пойдет, да? Как тебя мама укладывает? Песенки поет?
– Да, моя мама класиво поет. И сказки лассказывает лазные. Только я… – пацан надувается и трет глазки. Наверное, соскучился по Злате или что-то вспомнил.
– Ты чего, Никитушка? Расстроился? – отставляю тарелку и подхожу к мальчугану.
– Я один спать боюсь. Мы с мамой спим вместе, в одной кловати. Мозно ты со мной лязыс? – доверчиво протягивает малыш.
И смотрит на меня, как на героя. Рыцаря, как минимум или самого лучшего папу на свете. И этот его взгляд бьет в сердце, как острый клинок. Оглушительная и жгучая боль новой порцией разливается в душе. Наверное, хорошо, что я вернулся домой? Вот ведь до последнего сомневался… И долго велся на увещевания Габи. А потом мама заболела… Да так сильно, что я не смог не поехать. Наверное, вы догадались, что у мамы не сложились отношения с моей женой? И почему меня устраивала Габи в Америке? Наверное, потому что там я не жил – работал сутками, ел фастфуд и не отлипал от монитора.