Чтение онлайн

— Нет, спасибо, — отвечаю я.

Сын Йонаса явно не ожидал моего отказа. Видимо посчитал, что я поломаюсь-поломаюсь, да и соглашусь. Но нет.

Едва подумав о том, что я и Томас могли бы… в общем, я себя сразу же отругала за такие мысли. Не стоит менять шило на мыло. Сынок похож на папу. А с его вседозволенностью все может быть гораздо хуже. Да и ребенок он все еще в моих глазах. Избалованный и наглый.

Помахав парню ручкой, иду в сторону дома. Сегодня решаю прогуляться пешком.

День солнечный, жаркий. Асфальт буквально плавится под ногами, хорошо что я не на каблуках.

Держусь в тени деревьев, ступаю по дороге вдоль проезжей части. До дома остается совсем немного, но я вдруг бросаю взгляд на яркую вывеску… Кафе. Семейное. Не знаю зачем, но я тяну на себя ручку двери и оказываюсь внутри.

Когда-то, очень давно, приезжая в этот город с родителями, мы заходили в это кафе. Много лет прошло, но оно почти не изменилось.

Сажусь за столик возле окна и листаю меню. Надо же, и оно почти точно такое же. Во всяком случае те блюда, что мы заказывали, остались.

Прошу принести мне мороженое с соленой карамелью и, пока жду, смотрю в окно. Машины снуют туда-сюда, люди спешат. Жизнь кипит. И не только за этим окном. Вокруг меня.

Мне приносят мороженое. В милой, металлической креманке на ножке. Сижу, стучу ложкой — ем холодный десерт, и смотрю в окно. Ностальгия накатывает. От звуков, запахов, вида за окном. Вспоминаю себя. И родителей. Это было восемь лет назад.

Именно здесь, в этом кафе, я впервые увидела семью Вельских. Ларису, ту самую, которую мы встретили недавно в торговом центре, Сергея и их дочь Наташу. Девочка была младше меня на пять лет. Худенькая слишком, белобрысая и жутко вредная. Наши родители не просто дружили, папа и дядя Серёжа были партнёрами. Мне тогда, в детстве, почему-то жутко нравилось это слово, хотя я не очень понимала его смысл. Общий бизнес, точнее часть бизнеса, которым занимался папа. Что-то с бумагами связанное. Не знала тогда и до сих пор не знаю. И узнать уже вряд ли смогу.

Дядя Серёжа был суровым и строгим. Дочку свою одергивал постоянно. А вот Лариса была доброй. Улыбалась все время, относилась ко мне, как к родной… зря я тогда решила, что она сможет мне помочь.

Наташа умерла. Как оказалось у нее была неизлечимая болезнь. Отношения Вельских после похорон единственного ребенка разладились. Дядя Серёжа дома не жил. Или Лариса мне соврала…

Это уже не важно. И зря я пришла сюда и вспоминаю прошлое. Его не исправишь. Будущее скорее всего тоже.

Отворачиваюсь от окна и невольно обращаю внимание на то, как за соседний столик садится семья. Мама, папа, девчушка лет десяти и… та самая малолетка со дня рождения Томаса.

Мы встречаемся взглядами, и ее говорит о том, что девушка злится. Хмурит идеальные бровки и надувает пухлые губы. Я же в ответ широко улыбаюсь. Быстро доедаю мороженое и поднимаюсь с места.

На выходе расплачиваюсь с официантом, оставляю сумму даже большую, чем стоит мороженое. Можно сказать заплатила за свои эмоции и воспоминания.

На улице немного торможу, убирая кошелек в сумку, и вдруг чувствую, как моего плеча касается чья-то рука.

— Слышь, — раздаётся сзади и я оборачиваюсь. Малолетка стоит, сложа руки на груди, — отстань от моего парня.

Ну вот, только сцены от ревнивой девочки мне не хватало.

— Я к нему и не приставала, — отвечаю с улыбкой и невинно пожимаю плечами. Это раздражает девушку. Она делает ко мне короткий шаг и ехидно произносит:

— Ага, конечно. И жопой не виляла и сиськи не оголяла.

Фыркаю и, выпрямляя спину, с усмешкой отвечаю:

— А завидовать нехорошо.

— Чему? Ты через пару лет начнешь морщинами покрываться.

— Современная медицина творит чудеса, — снова улыбаюсь, — и еще раз тебе повторяю — Томас мне не нужен. Он всего лишь сын человека, в ресторане которого я работаю.

— И не только работаешь, — хмыкает малолетка. Хмурюсь и в ожидании смотрю на девчонку. И она продолжает: — Не за талант же тебя держат. Ты явно чья-то подстилка.

Про талант не обидно, ну не разбирается в нем та, которая ни в одну ноту не попадает. А вот слово "подстилка" цепляет. Но я стараюсь этого не показывать.

— Деточка, иди к маме с папой и выпей молочный коктейль, — невозмутимо говорю я и разворачиваюсь. И тут слышу в спину:

— Чтобы я тебя возле него больше не видела, иначе…

Что там иначе я уже не слышу, мысленно пою и ускоряю шаг.

Вечер провожу дома. Мне захотелось приготовить фирменную запеканку мамы, из картофеля и говяжьего фарша. На одну порцию, разумеется, не получилось. Так что, поужинав, я убираю противень в холодильник.

Утром просыпаюсь рано. Спускаюсь к подъезду минут за пять до приезда Артема. Иду в палисадник, проверить как там наши подопечные. На одного котёнка стало меньше, проходящая мимо соседка говорит, что его забрали жильцы соседнего дома. Остался всего один. Рыженький, с черным пятнышком на голове. Его мамка-кошка буквально из лап не выпускает. Но мне дает его погладить, как и себя.

Артем меня замечает, сигналит и я спешу к нему. И вдруг мой инструктор предлагает прямо здесь сесть за руль. Честно говоря, я ожидала, что мы поедем в место потише. Хотя и наш район можно назвать таким.

Сперва еду аккуратно, но когда понимаю, что машина меня слушается, переключая передачу, прибавляю газу.

Артем периодически меня одергивает, остерегается моей импульсивности и азарта. Я не сразу замечаю, что проехала уже почти половину города.

— Давай на вокзал, — неожиданно предлагает Артем.

Киваю, сворачиваю на соседнюю улицу и интересуюсь:

— Кого-то встречаем?

— Ага. Мама моя решила приехать.

— У тебя есть мама? — удивленно спрашиваю.

— Вообще-то она есть у всех, — фыркает Артем.

— Просто ты о ней не говорил.

— Она со мной не живет. Ушла на пенсию и переехала в деревню. Но периодически и при этом внезапно приезжает навестить и гостинцы привезти. У меня уже полшкафа ее солений.

— Если сам не ешь, можешь мне пару баночек привезти.