Чтение онлайн

И она периодичности ходит там голой, спит с мужем, он ее целует… В губы, которые я уже попробовал… Кровь моментально вскипает ревностью от этих мыслей. И мне становится просто тошно…

– Да… – выдыхаю, кивая тетке. – Останусь. Чем помочь?

– На, отнеси, – она подаёт мне в руки салатники, а сама достаёт хлеб, чтобы нарезать.

В моей голове вспыхивает сотня решений в минуту, поэтому хотя бы сегодня мне стоит быть от своей соседки подальше. От греха… и от соблазна.

– Матвей, – окликаю дядьку. – А как фамилия того пацана, которого я сегодня в тренерской латал?

– Горбунов, – хмурится дядька. – А тебе зачем?

– Да вот встретил их пока с Рейчем гулял. Ты не говорил, что вы соседи. – Стараюсь говорить как можно легче, но чувствую, что привлекаю своим интересом излишнее внимание всех участников ужина.

– У нас за озером посёлок генеральских дач, а дед у пацана полковник ГИБДД был… – задумчиво тянет дядька. – История там была некрасивая. Вроде как проверка прижала, а его на этой почве инфаркт свалил. Но я никогда сам с ним не контачил. Это все мамашки, – хмыкает, – в раздевалке. Любят чужих мужиков обсудить.

– А что? – Я напрягаюсь. – Есть кого обсудить.

– Обычно они тихонько тренеров наших облизывают и мужиков из зала, – Матвей хмыкает. Да, у него прямо аллергия на развязных женщин. – А тут отец за Горбуновым приезжал после тренировки. Дождь влил. Видимо, мать вести машину сама побоялась.

– И кто он? – Стискиваю зубы.

– Ну ничего особенного, но бабам такие нравятся. – Отмахивается от меня дядька и засовывает в рот кусок селедки с картошкой. – Обычный нервный безнемен с бегающими глазами. Салоны автомобильные у него.

Я едва сдерживаю себя, чтобы не присвистнуть. Ну да, чего уж. Ради такого можно много чего потерпеть. Понимая, что просто захлебнусь сейчас своим ядом, наливаю себе стакан компота и опрокидываю его в себя, чтобы остыть.

Ловя неодобрительный взгляд тетки, дедукция которой работает получше, чем у любого следака, от дальнейших расспросов воздерживаюсь.

Да и что это поменяет? Я всего за сутки вообразил себе, что влюбился. Так может, меня и таращит от того, что женщину нельзя? Ну трону я, а дальше что? Уеду назад в Питер? Даже если позову ее собой, вдруг не захочет? Был бы я мужем, просто двери перед ее носом закрыл. Таю к стенке прижал и отлюбил бы так, чтобы кроме моего имени, ее губы больше ни одного мужского не произносили.

Вечерние процедуры Нины с Тохой дают представить, чем сейчас занята Тая. Я начинаю ощущать себя сталкером.

Вот она пытается засунуть сыну детский творожок или молоко на ночь. Купает, читает, ругается, потом снова читает. Выключает свет и идёт в постель к мужу…

Агонизируя от своих маньячках мыслей, я уплываю. Вспоминаю запах волос Таи, хрупкие плечи и шею, глаза с поволокой, от которых крышу сорвало…

Падаю в упор лёжа возле дивана и начинаю отжиматься. Костяшки ноют, потому руки стоят на кулаках, по телу стекает пот, мышцы немеют от боли в колене. Вот такой вот у меня мазохизм. Вкалываю себе дозу обезболивающего и иду в душ.

Я не представляю, как мне это сделать, но я должен поговорить с Таей. Получить ее уверенное «нет» и успокоиться. А вот если ее «нет» покажется мне недостаточно убедительным. Похрену мне кто ее муж! Я переиграю все по-своему…

– Мам… – Лешка крутится под одеялом, – Почитай ещё.

– Давай на бочок ложись, – я целую его в щечку и осматриваю напоследок немного посиневший нос. – Пора отдыхать.

– Мам… – снова крутится. – А почему люди разводятся?

Я замираю возле шкафа с детскими книгами.

– Наверно потому, что не могут больше жить вместе, – настороженно склоняю голову в бок. – А откуда такие вопросы?

– Бабушка рассказывала папе, пока ты гуляла, что люди разводятся и после этого хорошо живут.

– Таак, – я гашу свет и поправляю упавший с кровати край одеяла. – Не нужно подслушивать взрослые разговоры. Наверняка, бабушка что-то другое папе рассказывала.

Ещё не хватало, чтобы Игорь случайно прошёл мимо двери детской и услышал нашу тему разговора. Тогда точно поводок наденет!

– Я уже не маленький, – поджимает губы Лешка. – И все понимаю. Просто Бабушка Ира плохая и нас не любит, а бабуля – хорошая.

– Ах, родной… – меня на секунду прорывает, и я замираю посреди детской комнаты. – Мама тебя очень любит. И завтра, когда папа уедет, мы с тобой пойдём на детскую площадку. Хорошо? – Добавляю, понижая голос, чтобы переключить мысли сына.

– Ура! – Тихонько шепчет. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи…

Я выхожу из спальни и прикрываю дверь.

А теперь срочно в душ! Мне кажется, я вся пропахла чужим мужчиной. Кстати, как он оказался в лесу да ещё и собакой? Удивительно.

Хорошо, что Игорь был на меня так зол за скандал с матерью, что по дороге домой только читал нотации и не приближался. Господи, хоть бы ещё век не приближался! Поворачиваю голову и утыкаюсь носом в плечо. Да… на нем запах Ильи. Прикрываю от удовольствия глаза и, как ненормальная, вдыхаю аромат чужого мужчины, плавясь и чувствуя, как начинают покалывать губы, желая, чтобы их снова поцеловали.

Что там произошло в лесу? Почему я позволила себя касаться? Что он делал с моим телом, что голова действительно прошла, а тело будто признало хозяина. Горело, трепетало, желало остаться в его уверенных руках…

«В душ, Тая!» – Одергиваю себя. – «Ты не имеешь права на эти чувства.» А если Игорь учует…

Низ живота начинает вибрировать от совершенно дикой смеси ужаса и возбуждения.

Прислушиваюсь к звукам в квартире и понимаю, что мужу сейчас не до меня. Он возбужденно разговаривает по телефону в кабинете.

Забираю полотенце и сбегаю в ванну. Раздеваюсь и на всякий случай сбрасываю всю одежду в стиральную машину.

Залезаю под упругие потоки воды, пытаясь смыть с себя сегодняшний день вместе с неуместной симпатией к тренеру сына.