Чтение онлайн

«И всё-таки, почему озеро назвали Мёртвым?» – любуясь видами, подумал Азимов, возвращаясь к предыдущей теме разговора.

– Там что, рыба не водится или оно слишком солёное? – произнёс он вслух.

– Где рыба не водится? – переспросил Дудоренко.

– Это я о Мёртвом озере.

– Рыбы там полно, – потряхивая вожжами, чтоб Агашка не замедляла ход, ответил Лаврентий Фёдорович и добавил: – Поговаривают, утопленников там тьма. Оттого и Мёртвое.

На лице пассажира отпечаталась маска удивления.

– А, кроме этого озера, в здешних местах водоёмы ещё какие-нибудь имеются? – не скрывая любопытства, спросил он у Дудоренко.

– Есть речка Упырь, узенькая, мелкая. И река Вож, та пошире Упырьки, по посёлку проходит, делит его на две части. Серьёзная река, без особой надобности волны не подымет, если только по весне раздвинет берега, но аккуратно, без глупостей, дома не подтапливает. Хорошая река, рыбы в ней полно. Ещё в графском поместье пруд имеется.

– И что, в Упырьке и Воже утопленников меньше, чем в озере?

– Не знаю. Когда я был пацаном, родители в Мёртвом озере купаться запрещали. За непослушание выдрать могли.

– И вы ни разу в нём не плавали?

– Ни разу. Если поплавать или рыбу поудить захочу, так Вожа же рядом, лучше и желать не надо. А до озера в одну сторону час пешком, да потом обратно. Несподручно.

– Может быть, в озере вода очень холодная, в холодной воде ноги чаще судорогой сводит, вот потому и утопленники. Или в озере дно плохое, всё в глубоких ямах. Идёт человек по дну озера, вроде мелко, а потом раз – и провалился, у него паника, растерялся, поскользнулся, захлебнулся и утонул, – предположил Антон Павлович.

– Может быть, и так, – продолжал время от времени слегка взбадривать вожжами лошаденку дед.

– А вокруг озера в большом количестве искорёженные сухие деревья есть? Может быть, там зона аномальная? – терялся в предположениях молодой человек.

– Такого нет точно. Деревья ровные, зелёные, озеро идеальной круглой формы. Красота, хоть картины пиши! – озираясь на пассажира, добавил Дудоренко. – Был тут один приезжий художник, писал картину, да не закончил. У Оксаны, маникюрши, на постое обитал.

– Почему картину не закончил?

– Исчез. А картина в нашем клубе на стене висит. Он там озеро хорошо изобразил.

– Что значит исчез? Как исчез? – заёрзал на телеге заинтригованный беседой пассажир.

– Ушёл утром из посёлка, как он сказал, со слов Оксанки, мотивы для новой картины искать и не вернулся.

– Искали? – отвлекаясь на вороний крик, поинтересовался Антон Павлович.

– А как же, искали. Да не нашли. Мужики предполагают, в озере утонул, а бабы-завистницы говорят: от Оксанки сбежал.

– Где правда, как думаете?

– Где-то посередине.

– Есть возле озера хоть какие-нибудь странности? – стал отчаиваться Антон Павлович, теряясь в догадках о причинах таинственности озера.

– Есть! – вспомнил старик.

– Вот! – не скрывая радости, губы Азимова растянулись в улыбке. – Вот это самое главное! Какие странности?

– Комаров там, у воды, нет.

– При чём здесь комары? – восторг на лице приезжего сменило разочарование.

– При том, что это странно. Летом вечером в безветренную погоду у Вожи стоять невозможно, комары заедают, – пояснил старик. – А у Мёртвого озера комаров нет. Разве ж это не странно?

– Да, странно. Я сразу как-то не подумал. А ведь действительно странно. А почему нет комаров, у вас есть предположения?

– Нет предположений. Мой жизненный опыт говорит мне, что условия там для комаров отличные. Почему их там нет, мне не понятно.

Мужчины задумались. Паузу в разговоре заполнил шелест листьев и крик ворон.

– Раскаркались, разволновались. Но, Агаша, поспешай! – напомнил Лаврентий засыпающей на ходу кобылке о её обязанностях и добавил: – Прибавь шаг!

Молодой мужчина сидел за спиной старика, прикрыв глаза, наслаждался запахом трав, разносимым разыгравшимся ветром. Спазмы тоски отпустили его душу, а разговор с Дудоренко отвлек от печальных мыслей, и сердце согрело сладостное умиротворяющее спокойствие.

– А вы погостить в Палашино или по делам? – поинтересовался старик.

– По работе. Клубом культуры буду у вас заведовать. Кошкина Элеонора Максимовна попросила меня взять на себя ответственность за организацию культурного досуга в вашем посёлке. Из её слов я понял, что она родом из здешних мест.

– Да, из здешних. Хорошо, что клуб заработает, все какое-никакое, а разнообразие в нашей жизни. Значить, организуете культуру в массы?

– Значит, организую.

– Это очень хорошо, – искренне обрадовался хозяин телеги. – Неорганизованной культуры у нас завались, а организованной нет вовсе.

– Это как?

– Так стихийно всё, само собой получается. К примеру, встретил я соседа, поздравил его с праздником, а он меня. Всё чин по чину, как полагается, зашли ко мне в гости, выпили, закусили. Тут соседка за солью зашла и тоже поздравилась, – он хлопнул себя тыльной стороной ладони под подбородок. – Достал я гармонь, спели. Народ на песни и повалил. Никакой тебе организации.

– Так это хорошо – массовое гуляние!

– Хорошо-то хорошо, но очень уж однообразно и предсказуемо. Раньше были в клубе танцы, кино крутили, концерты даже случались. Повеселее всё же было, покультурней. А где остановиться намерены?

– Элеонора Максимовна сказала, что в самом клубе есть вроде комната для гостей с удобствами. Там и остановлюсь.

– Думаю, что сегодня вам лучше остановиться у меня в доме. Потому как приедем мы поздно, в каком состоянии комната для гостей в клубе, не ясно. Может, там прибраться надо, посмотреть, есть ли свет, вода. Клуб пустует года два, если не больше, с последнего приезда Элеоноры. А ключи от клуба у вас имеются?

– Имеются. Что, за это время вообще никто в клуб не заходил?