Не называй меня Афродитой

– Знаешь, я думаю…

– Неужели? – ехидно поинтересовался Лука де Росси и взглянул на блондинку, лежащую рядом с ним.

Жизель Мерсье была красивой женщиной и изобретательной любовницей, но Лука сомневался, что француженка-модель с голубыми глазами и страстью к драгоценностям способна думать.

Его скепсис оправдался, когда она подняла левую руку и огромный бриллиант на ее среднем пальце засиял в лучах утреннего солнца, заливающего пентхаус.

– Я не хочу заключать брак в мэрии. Я хочу венчаться в церкви, а еще лучше – в соборе.

Жизель перевела взгляд на окно, в котором виднелись тонкие шпили величественного миланского собора.

– И я хочу надеть подвенечное платье. Ты только представь, какая это фантастическая реклама для «Де Росси дизайн». – Жизель чуть ли не мурлыкала, а Лука нахмурился. – Пресса обезумеет, добиваясь права сфотографировать подвенечное платье, придуманное самим креативным директором «Де Росси дизайн», да еще для своей невесты.

– Никакой прессы на свадьбе не будет, – отрезал Лука. – Похоже, ты забываешь, что наш брак – временный. Ты будешь моей женой всего один год. После этого мы разведемся, и ты получишь миллион фунтов.

Жизель откинула простыню, демонстрируя обнаженное тело, покрытое золотистым загаром, и закинула длинную стройную ногу на ногу Луки.

– Может, ты не захочешь разводиться? – проворковала она. – Эта ночь была восхитительной, мой дорогой. Мне кажется, наши отношения могут стать особенными…

Лука пробормотал что-то нелицеприятное себе под нос и поспешил подняться. Да, секс этой ночью был хорош, впрочем, как и всегда – со всеми его любовницами. Но секс сам по себе для него ничего не значил.

Лука не знал, почему Жизель решила, что их отношения могут стать особенными. Они заключили договор, который устраивал их обоих, и его раздражали ее попытки изменить ситуацию.

Он подошел к окну, позволяя своей любовнице жадно пожирать его взглядом. В солнечных лучах густые черные волосы Луки, вьющиеся на концах, блестели как вороново крыло. Его тело было словно отлито из темной бронзы, даже ягодицы, что заставило Жизель задаться вопросом: не загорал ли он голышом?

У нее еще никогда не было такого опытного и неутомимого любовника. Не удивительно, что таблоиды именовали Луку «итальянским жеребцом». Он пользовался известностью благодаря своим романам с массой знаменитых женщин, которые надевали платья, сшитые по его эскизам, на все светские мероприятия с красными дорожками. Кроме того, Лука обладал несомненным талантом и нюхом. Это позволяло ему создавать дизайнерскую одежду, которая выгодно подчеркивала женскую фигуру, какой бы та ни была.

Лука был сексуален до безумия и неприлично богат. И ему срочно требовалась жена, чтобы он смог сохранить родовое гнездо – виллу де Росси на берегу озера Комо. Все упиралось в условия завещания его бабушки. Лука должен жениться до своего тридцатипятилетия, иначе вилла, которой семья владела триста лет, будет продана.

Впрочем, Жизель эти подробности мало интересовали. Главное, Лука предложил ей стать его невестой. Сделка обещала быть крайне выгодной, включая обещание Луки не отбирать у нее бриллиантовое кольцо после расставания.

Но Жизель не собиралась с ним расставаться. Хотя сумма, которую она получит после развода, многократно превысит ее заработки в качестве модели, нужно цепляться за мужа зубами и когтями. Если он собирается заплатить ей один миллион фунтов за один год брака, сколько же она может получить за два-три года? И разумеется, если у них родится ребенок, Луке придется платить за его воспитание и обучение.

В общем, решила Жизель, будущее выглядит весьма многообещающим.

– Лука, – с хрипотцой в голосе позвала она, – почему бы тебе не вернуться в постель?

Лука проигнорировал приглашение. В нем зашевелилось знакомое чувство досады на ситуацию, в которой он оказался. Кровь закипела, и он ощутил сильнейшее желание ударить кулаком по чему-нибудь твердому. Лука прижался лбом к стеклу и посмотрел вниз, на проспект Виктора Эммануила II.

Несмотря на ранний час, люди уже бродили под стеклянными крышами в форме куполов, под которыми располагались бутики мировых брендов, включая «Де Росси дизайн». Этот модный бренд, который Лука создал пятнадцать лет назад, завоевал широчайшее признание, и логотип «ДРД» стал синонимом высокой моды. Дорогостоящие модели «ДРД» прекрасно сочетались с эксклюзивной кожаной обувью, сумками и аксессуарами, которыми славилась компания «Де Росси энтерпрайзес», основанная восемьдесят лет назад Раймондо, прадедом Луки.

Благодаря Луке семейный бизнес, оказавшийся на грани банкротства, был спасен, и сейчас его годовой доход перевалил за миллиард фунтов. Но он так и не дождался похвалы или благодарности от бабушки и деда.

Лука вернулся к кровати и нахмурился, заметив мечтательное выражение в глазах Жизель. Не хватало только, чтобы она подумала, что он выделяет ее из толпы других женщин. И пусть не надеется на долгие отношения. Лука познакомился с Жизель через несколько дней после того, как было оглашено завещание бабушки. Тогда он еще не оправился от шока.

Жизель была всего лишь очередной блондинкой на вечеринке. Неожиданно она со слезами на глазах призналась ему, что ей отказали в контракте и что она не знает, как оплатить аренду квартиры. Лука увидел, как разрешить их проблемы. У него были деньги, и ему была нужна жена. Жизель требовались деньги, и она согласилась на его условия.

Все просто как дважды два, и ему совсем не было нужно, чтобы она все усложняла, примешивая к деловой сделке чувства, которые только мешали и на которые Лука был не способен.

– У ювелиров, которые продали тебе бриллиантовое кольцо, в витрине есть подходящее к нему ожерелье. – Жизель так устроилась на подушках, что ее груди провокационно приподнялись. – Было бы приятно получить целый гарнитур. – Она надулась, когда Лука проигнорировал ее попытку уложить его в постель. – Почему ты одеваешься? Сегодня выходной, и тебе не нужно идти на работу.

Лука не стал объяснять ей, что он добился успеха своей фирмы, одновременно управляя «Де Росси энтерпрайзес», и ему приходилось вкалывать без выходных с утра до ночи. Последние пятнадцать лет он наизнанку выворачивался, чтобы спасти компанию, основанную прадедом, а теперь перед ним маячит перспектива потерять все. Шантаж бабушки возмущал его.