Не он
Шрифт:
Лин ушла сама, не взяв ничего из родного дома и отказавшись от любой помощи, которую впоследствии предлагал отец.
– Ура, Лин! Я нашла Вука, – с триумфом звенит в трубке бодрый голос Тэми Саммерс. – Боже, какой он милый, – смеется подруга.
Тэм всегда такая жизнерадостная, полная сил и энергии, и наверняка фантастически выглядит в то время, как Элинор чувствует себя выдохшейся и измученной после долгих часов у плиты.
– Теперь ты можешь успокоиться насчет маленьких проказников и с чистой совестью настроиться на лучшую ночь в своей жизнь.
О да! Именно так Лин и поступит. Этот вечер просто обязан быть идеальным и оправдать все возложенные на него ожидания. Элинор не готовила сама больше года, искренне считая, что ее кулинарные навыки оставляют желать лучшего, но сегодня пришлось постараться и выложиться на максимум.
Звучит скучно и почти асексуально, но Кристофер не раз давал понять, что предпочитает домашнюю еду ресторанной, и в первые месяцы их брака Элинор много экспериментировала с рецептами. Не всегда удачно. Иногда абсолютно несъедобно. Но зато от души. Тогда ей хотелось сделать для него все, что угодно. Не ради похвалы. Вовсе нет. Это была безусловная потребность – делать любимого мужчину счастливым даже в мелочах.
– Позвони мне, как они уснут? – закончив ностальгировать по прожитым годам и перебирать в голове актуальные проблемы, Элинор возвращается к диалогу с подругой. – Мне так будет спокойнее.
– Конечно, Лин. Отожги, малышка. Ты это заслужила. Вы оба это заслужили.
– Спасибо, – Лин искренне улыбается, переводя взгляд на совместную фотографию с мужем, стоящую на полочке кухонного гарнитура.
Снимок сделан в день свадьбы. Элинор могла бы назвать его самым счастливым в жизни, если бы не одно огорчающее обстоятельство. Отец не принял приглашение на свадьбу и даже не позвонил.
Крейг Бартон считал брак дочери и сына садовника мезальянсом. И даже годы спустя он относился к Крису, как к сорняку, оставленному в семейном саду уволенным садовником. До самой своей смерти Бартон лелеял надежду, что в жизни дочери появится кто-то более достойный, чем Кристофер Хант. Кто-то более успешный, благополучный… Кто-то более подходящий.
Если бы Крейг Бартон только знал, чем обернется его упрямое нежелание видеть будущее любимой дочери Элинор рядом с Кристофером Хантом.
Наручные смарт-часы на запястье Лин издают короткий звук, оповещая о входящем сообщении от мужа:
«Я опаздываю, Эль. Задержусь на полчаса. Не злись. Используй это время, чтобы поразить меня.»
Черт, она совсем потеряла счет времени. Впервые опоздание мужа Элинор восприняла как подарок. Еще более ценный, чем огромный букет белых роз, доставленный утром.
Лин в панике посчитала оставшиеся минуты. Результат ее не успокоил. До возвращения мужа не больше часа, а она все еще взмыленная, лохматая и неодетая. Идеальная жена начала бы с салона красоты, а не с кухни. Она бы так и сделала, но утром ей нужно было отвезти детей подруге в город, а это два часа пути туда-обратно.
– Срочно в душ, – вслух озвучив свои дальнейшие действия, Элинор с девичьей прытью бежит наверх.
Не удержавшись, с соблазном заглядывает в опустевшую детскую, залитую багровым предзакатным светом, льющимся через панорамные окна. Именно здесь она наблюдала самые потрясающие в своей жизни закаты и рассветы. Если бы Лин могла нарисовать все это невероятное буйство цветов и оттенков. Жаль, что ее способностей хватает исключительно на лица людей, но и портерную живопись Лин пришлось забросить…
Окинув взглядом просторную детскую, она невольно вспомнила, что эта комната должна была стать ее мастерской, но почти сразу после рождения Джонаса Элинор пришла к выводу, что к творчеству вряд ли сможет вернуться в ближайшие лет… восемнадцать, а потом почти сразу забеременела Милли, и ее мастерская окончательно и бесповоротно превратилась в детскую.
Лин посмотрела на аккуратно заправленные кровати детей, и материнское сердце болезненно сжалось от необъяснимой тревоги. Она знала, что заберёт детей утром, но на душе все равно ощущалась беспокойная тяжесть.
– Мамочка скучает по вам, – разгладив складку на покрывале Джонаса, с тоской произносит Лин. Присев на краешек кровати, она берет огромного плюшевого белого медведя, подаренного мужем на первый день рождения сына, и, обняв большую игрушку, зарывается лицом в мягкую искусственную шерсть.
– Не скучай, Барни, утром твой дружок вернётся, и мы все вместе поиграем, – посадив мишку на место, Лин посмотрела в единственный стеклянный глаз Барни. Второй Джон оторвал пару дней назад и случайно уронил на пол. Они обыскали все углы комнаты, даже Милли принимала участие, резво ползая на четвереньках и радостно сопя, но увы, совместные поиски не увенчались успехом. Элинор пообещала расстроенному сыну, что обязательно купит Барни самый красивый новый глаз, но совершенно забыла об этом, возвращаясь от Тэмзин. Мысли о муже и подготовке к юбилею вытеснили из головы все остальное.
«Купить глаз для Барни» – торопливо написав заметку в мобильном, Лин направляется в ванную, расположенную между детской и ее временной спальней. Супружеская, с огромным джакузи напротив панорамного окна, из которого открывается живописный вид на озеро, находится чуть дальше по коридору. Там Элинор появляется в последнее время нечасто, так как к приходу мужа с работы, вымотанная за день заботами о доме и детях, она уже крепко спит. Конечно, точно так же Лин могла бы крепко спать и в супружеской постели, но каждый раз находила себе отговорки, прикрываясь усталостью.
– С сегодняшней ночи все будет по-другому, – вслух проговаривает установку Элинор, включая воду.
Ванная комната оснащена акустической системой, и весь оставшийся час Лин релаксирует под ритмичную музыку, приводя свое тело, волосы и лицо в идеальный порядок. Результат обещает быть не хуже, чем после похода в салон красоты. Ухаживать за собой она умеет на уровне профессионального стилиста. Всем хитростям по украшательству своей внешности Элинор Бартон научилась еще в школьные годы, как только осознала, что привлекательность девушки – заслуга не столько генов и природных данных, сколько упорный труд и хороший вкус. С последним у нее, как у художницы, никогда не было сложностей.