Не опоздай...
Шрифт:
– Что ты ей рассказал?
– Вы же знаете!..
– Нет, не знаю.
– Разве в палате не ведется видеонаблюдение?
– Нет.
– Что? – Иньяцио на секунду повернул голову и посмотрел на него. Потом вновь отвернулся к стене.
– В номерах гостей и в больничных помещениях нет никаких камер. Правда. Мадам Натэлла категорически запретила.
– Но Вы же управляющий, мсье. Вы всегда делаете то, что сами считаете нужным.
– Да. Но с Натэллой я никогда не спорю. Еще подмешает мне в кофе чего-нибудь… доказывай потом… Эта женщина пользуется огромным авторитетом у Герардески. Так что ты там ей рассказал, Иньяцио, я не понял?
– Правду. Как Вы и просили.
– И поэтому ты объявляешь голодовку? Это что – протест?
– Она никогда меня не простит, – прошептал Иньяцио, закрыв глаза.
– Ах вот ты о чем!.. Да ладно тебе, будет еще кто-нибудь… какая-нибудь мадемуазель. Не переживай об этом!
– Вы всегда так говорите…Вы и про Наталью так говорили…
– Ну и разве я оказался не прав? – резонно поднял бровь управляющий, положив руку ему на плечо.
Иньяцио не реагировал.
– Друг мой, обед остывает! Съешь хотя бы суп.
– Нет. Можете запереть меня в карцер за неповиновение.
– Хм. Насидишься еще… когда выйдешь отсюда, – пообещал де Винсент, не убирая руку с его плеча. – Заканчивай страдать.
– Она никогда меня не простит, – мрачно повторил Иньяцио.
– Да перестань, она уже про тебя забыла! У нее уже другой ухажер.
– Что?
– Мадемуазель Анна только что уехала вместе с молодым человеком. Не из постояльцев. Такой высокий… И она была вполне весела.
– Он был в белом костюме? – неожиданно для самого себя спросил Иньяцио.
– Да. В белом костюме. Так что зря ты так убиваешься… ей уже не до тебя. Но чтоб я тебя рядом с ней больше не видел!
– Хм… Мсье, с Натальей Вы мне не запрещали видеться, – чуть усмехнулся Иньяцио.
– А при чем здесь Наталья? Она же не рисковала жизнью ради тебя, и никогда бы не отдала фамильную драгоценностью ради твоей безопасности…
– Что?!...
Иньяцио резко обернулся и буквально подскочил в постели. Глаза его вдруг загорелись. Франсуа захлопнул рот и понял, что сказал явно лишнее. Несколько секунд оба смотрели друг на друга и молчали. Потом Иньяцио вновь опустился на подушку и закрыл глаза.
– Но теперь уже поздно… – резюмировал он вполголоса. – Не нужно было рассказывать ей вот так… сразу… Никогда себе не прощу… И она меня не простит… и видеть вряд ли захочет… Вы уверены, что этот человек ей нравится?
– Да, они очень мило общались в холле… потом уехали.
– А она ему?... Нравится?
– Хм… по-моему, он серьезно положил на нее глаз, – вполне искренно ответил Франсуа, – А что? Ты ревнуешь?
– Нет. – Иньяцио помолчал, потом сказал: – Пусть она будет счастлива.
Он все еще лежал с закрытыми глазами и не видел, как Франсуа закатил глаза и облегченно выдохнул.
– Мсье, но Вы мне тоже обещали, – напомнил ему «больной».
– Обещал. Я помню. Все будет в порядке, Иньяцио.
– Хорошо. Это последнее, что я хочу от Вас, не создавайте ей проблем. Пожалуйста.
– Я же сказал, все будет в порядке! Что тебе принести на ужин?
– Ничего. Бутылку воды, если можно…
– Иньяцио!
– Мсье, меня тошнит от еды, правда. Я ничего не хочу…
Анна вернулась в гостиницу поздно вечером, в руках у нее был большой букет алых роз. Патрик поцеловал ее в щеку на крыльце и подождал, пока она войдет внутрь. На нем действительно был белый костюм.
– Добрый вечер, мадемуазель! – улыбнулась Оксана, увидев постоялицу из сто двадцать третьего номера. – Какие красивые цветы! Вам, наверно, нужна будет высокая ваза под них?
– Да, Оксана, принесите пожалуйста!
– Хорошо провели вечер?
– Да, хорошо… слушали джаз.
– О!... Ваш молодой человек такой внимательный… и очаровательный… Ой, простите! – спохватилась горничная. – Я сейчас принесу вазу!
– Хорошо… Да, Патрик действительно очень внимательный… и красивый… – улыбнулась девушка и стала подниматься по лестнице.
Иньяцио снился сон. Как будто он лежит в палате почти в полной темноте, а в лунном прожекторе, горящем в окне, стоит чья-то тень. Иньяцио оборачивается назад и завороженно смотрит… Темная фигура неслышно скользит к двери и останавливается у его кровати. Теперь он может ее разглядеть. Женская фигура откинула с головы капюшон и сняла плащ.
– Спасибо… – вдруг сказал Иньяцио, глядя на нее.
– Что? – девушка бросила плащ на стул и осторожно присела на краешек кровати.
– Анна… как хорошо, что ты хотя бы во сне ко мне приходишь… спасибо…
– Как ты? – спросило видение в образе его знакомой.
– Я скучаю… Мне так плохо без тебя…
– Я тоже рада тебя видеть, Иньяцио.
– Анна, не уходи… Посиди еще со мной… я не хочу просыпаться…
Она тихо засмеялась, потом вдруг наклонилась над ним и провела ладонью по его волосам, коснулась лба…
– Бог мой, что это? – обалдел Иньяцио, чувствуя ее мягкие пальцы на себе. Пальцы были холодные и такие… реальные…
– Что такое? Мне и во сне нельзя до тебя дотрагиваться?
– Так это не сон!... – вдруг догадался молодой человек, приподнимаясь на локтях. – Бог мог, Анна, это правда ты???... Ты здесь!...
– Тише! – опять рассмеялась ночная гостья. – Да, это не сон, Иньяцио, я живая. И я здесь. Ты правда рад?
– А как… как ты здесь?...
– Я выкрала ключ у мадам врача.
– Что ты сделала?!
– Тише!.... – она зажала ему рот рукой и почувствовала, как он тут же поцеловал ее ладонь. – Иньяцио, пожалуйста, тише, все таки снаружи патрулирует охрана… а я целых полчаса просидела под столом у кабинете Натэллы, пока у меня появилась возможность забрать ключ от твоей палаты… и я не хочу так быстро попасться!