Чтение онлайн

Было бы идеально просто пройти мимо и сделать вид, что Егора не существует, но он стал в самом центре дорожки, так что если бы я и захотела пройти мимо, то делать это нужно было по его машине. Ну или голове. И оба варианта меня не устраивают.

— Надеюсь, ты ждёшь не меня, — я, наверное, похожа на стерву, но меня это ничуть не смущает. Складываю руки на груди, придавая своему виду максимальное безразличие, и приподнимаю бровь, ожидая ответа.

— Тебя, Неженка, — он опять улыбается. Я не понимаю, почему эти хоккеисты всегда улыбаются? Им так весело живётся в обличиях придурков, что улыбка с лица не сходит? Мне вот вообще рядом с ним не весело, ни на одну секундочку даже. — Возьми цветы, а? Я от чистого сердца, в качестве извинений за то, что был придурком.

— Что значит «был»? Ты и не переставал им быть, — до общения с Лизой я такой стервой не была, честное слово. Но меня все устраивает, без этой змеи я бы наверняка была более мягкой, а такие придурки, как этот Егор, именно мягкости и ждут. Не тут-то было, дорогой мой.

— В любом случае эти розы тебе, бери, — он протягивает цветы, и бо-о-оже, как же они пахнут, какие же красивые. Сумасшедшее желание схватить букет — а он большой, в нем не меньше двадцати пяти роз — и зарыться в него носом, вдыхая пьянящий аромат. Я обожаю розы всей душой, а кремовые ещё и сердцем, и мне невероятных усилий стоит одарить эту прелесть — не Егора, цветы, — равнодушным взглядом и закатить глаза.

— Оставь себе, мне от тебя надо только одно: чтобы ты отстал! Что прилип, а? Куча девчонок вокруг, выбери кого посговорчивее, а меня оставь в покое, правда. И пройти дай.

Надеяться на то, что не отвалит так просто, нет смысла, да? Он же тугодум явно, не понял даже после того, как получил коленом между ног. А удар у меня сильный, я точно знаю, я в зал регулярно хожу. Но, видимо, надо было сильнее. И по голове.

— Не могу я, Неженка, понимаешь? Вижу тебя, и сердце заходится, даже дышать тяжело.

— Тогда советую посетить кардиолога, — я злюсь и хмурюсь, а потом разворачиваюсь и обхожу машину и Егора прямо по клумбе. Благо снег, и никаких цветов я не растопчу, но увидел бы наш охранник, в живых меня уже не было бы. Егор вслед кричит, что я красивая, а мне плакать хочется от такой несправедливости. Почему эти мужики считают, что имеют право пользоваться девушками, как вещами? Я прекрасно видела многие его отношения, я слышала рассказы однокурсницы о том, как он бросил ее сразу, как только переспал, я видела, как они смеются над девчонками со своими друзьями и заигрывают с каждой второй. Я верила в любовь, правда верила, пока её не растоптали и не выкинули в окно, ещё и грязью облив. И сейчас, когда я могла бы начать верить в неё снова, влюбиться и утонуть в нежности, на пути стоит тот, кто окончательно эту веру в любовь добивает.

Хорошо, что ему хватило ума не ехать за мной. Я спокойно дошла до остановки, села на автобус и приехала к бабушке, чтобы есть пирожки с повидлом и не думать ни о каком придурке-хоккеисте.

* * *

Лиза

Мне холодно! Иду, руки в карманы засунула, и надеюсь не поскользнуться, чтобы ещё и нос не разбить. Пока топаю, в голове прокручиваю заклинания по призыву весны и тепла, а в мыслях уже представляю, каким тоном Лиска будет вечером ворчать в трубку на Егора. Вот пристал к ней как банный лист. И нашел к кому! К Нежновой, которая мудаков после своего бывшего на дух не переносит.

Наивный Колосов действительно надеется получить мою подругу? Он может получить от нее в нос пару раз и ещё раз по яйцам, это вот точно.

Иду, задумалась, чувствую, как от мороза покалывает не скрытый тканью шарфа нос, и подпрыгиваю от резкого и неожиданного сигнала машины позади себя. Да твою же мать…

Савельев сидит за рулём, наполовину высунувшись в окно, и курит, выпуская сигаретный дым кольцами. Спортсмен хренов. Я стараюсь не обращать внимания на едущую рядом машину, но этот придурок снова сигналит, и я снова подпрыгиваю, чуть не навернувшись в снег. Это финиш.

— Да какого хрена? — я разворачиваюсь и со всей своей никакой силы бью ногой по колесу, на что этот идиот только ухмыляется. — А если бы я опять упала? На другую руку или доломала бы эту ушибленную? Отвали от меня, Савельев, от тебя одни проблемы, меня уже без шуток тошнит при виде тебя.

Ухожу, но мои короткие ноги шагают слишком медленно по сравнению с его машиной. Он едет рядом, смотрит на меня из окна и молчит, скотина, так раздражающе, что у меня начинает кипеть все нутро.

Пожалуйста, Гаврилова, держи себя в руках, просто держи.

— Я просил написать лекарства, — вдруг оживает дылда, видимо, надеясь, что я буду продолжать диалог. Ага. Иду, молчу, осторожно ступая по скользким дорожкам. Надо пойти в церковь поставить свечку за тепло, вдруг поможет? Я уже во что угодно поверить готова, хоть в бога, хоть в танцы с бубнами и шаманские обряды. — Гаврилова, я с тобой разговариваю.

Нет, ну это вообще наглость уже…

— Я знала, конечно, что ты кретин, но не думала, что настолько. Нажимай педаль своей машинки и звездуй отсюда, длинный, пока я тебе камень в лобовое не кинула.

— Какая ты злючка, — говорит он насмешливо, а я мысленно хлопаю себя по лбу. Где я, деловая такая, собралась камни под снегом искать? Машина за мной не едет, вопли Артема я тоже не слышу, и, как только расслабляюсь, рядом со мной вырастает эта шпала, только теперь без машины и сигареты. — Я сказал, что оплачу лекарства. Ты руку ушибла из-за меня.

— А ты сейчас из-за меня яйца ушибешь. Савельев, я сто раз сказала, что мне от тебя ничего не надо. Лекарства сама в состоянии купить, мне не три года.

— А выглядишь на три, — он смеётся, а у меня от нервов мурашки вокруг пупка бегают. Давно меня так никто не раздражал, как этот самоуверенный длинный козел.

— Зато мне не надо пригибаться, чтобы… — чтобы проходить в дверные проемы, хочу сказать я, но кретин меня перебивает, заставляя злость литься по венам.

— Да ну, пригибаться придется все равно, спина устанет. Я тебе подушечку под колени постелю, чтобы повыше было.

— Ты придурок, — я не хочу больше ничего говорить и вообще ему отвечать. И знать, что шутку я оценила, ему вообще необязательно. Я хмурюсь от боли в руке, но старательно это скрываю, и радуюсь, когда вижу аптеку. Нужно выпить таблетку прямо сейчас, иначе притворяться я больше не смогу.