Не плачь, Маруся!
Шрифт:
– Ты, Мехреньгин, деньги от кого получаешь? – пророкотал шеф, приподнимаясь из-за стола. – От общества защиты животных? Или от клуба любителей комнатного цветоводства?
– Никак нет! – ответил капитан, честно выпучив глаза.
– А от кого? – На этот раз голос подполковника прозвучал обманчиво мягко.
– От государства, конкретно – от органов защиты правопорядка…
– Тогда почему, – зарокотал начальник, – тогда почему, Мехреньгин, ты в рабочее время, вместо того чтобы заниматься своим прямым делом, за государственный счет удовлетворяешь свое личное любопытство?
Мехреньгин еще немного ослабил галстук. В кабинете шефа было действительно удивительно жарко, несмотря на работающий вентилятор.
– Что вы имеете в виду, Игорь Олегович? – попытался он снять напряжение. Но шеф не попался на эту удочку.
– Кому Игорь Олегович, а кому товарищ подполковник! – рявкнул он. – И вопросы здесь пока задаю я! Вот когда займешь мое место – тогда и будешь задавать! А конкретно я имею в виду, что у тебя убийство Матренина не раскрыто, а ты вместо этого делом Короводской занимаешься… Бегаешь с практиканткой, в бирюльки с девчонкой играешь! Ты ее должен своим примером вдохновлять, а вместо этого с толку сбиваешь… Забудь сей же момент про дело Короводской!
– Так оно же тоже не раскрыто… – тоскливо пробормотал Мехреньгин, отводя глаза и рассуждая мысленно, кто же его заложил. Стуков? Не в его это интересах. Жека? Быть не может! Наверное, кто-то случайно их со Стуковым разговор на лестнице слышал.
– Убийство Короводской не у тебя не раскрыто, а у капитана Стукова! Это его головная боль, вот пусть он им и занимается! А ты своей головной болью занимайся, делом Матренина…
– Я думал, мы все делаем одно общее дело… – проговорил Мехреньгин, разглядывая занавеску.
– Ты думал?! – оборвал его шеф. – Что-то незаметно! Если бы ты думал, прежде чем что-то делать…
Вентилятор на металлической стойке медленно повернулся, направив на Мехреньгина поток холодного воздуха. Ему стало немного легче, и в голове прояснилось. Он уставился на колышущуюся под сквозняком занавеску и вдруг выпалил:
– Вот как это все было!
– Ты, Мехреньгин, со мной разговариваешь, или с кем-то еще? – удивленно осведомился начальник.
– Извините, Игорь Олегович, я сейчас!
– Куда?! – рявкнул шеф в спину Мехреньгина. – Я тебя еще не отпустил!
Но капитана уже и след простыл.
Он выскочил в коридор и помчался вниз по лестнице в поисках Стукова.
Найти его удалось только в бистро «Три пескаря», где многострадальный Стуков утешался ухой с расстегаями.
– Садись, Валентин! – пригласил коллега Мехреньгина. – Ты чего такой встрепанный?
– Шеф взгрел!
– Первый раз, что ли?
– Да уж не первый… – Мехреньгин сел напротив Стукова и, нервно теребя край скатерти, спросил:
– Слушай, Вася, у этого Короводского был мотив?
– У Короводского? – Стуков отодвинул тарелку и горестно взглянул на Мехреньгина. – Валентин, ты чего – пришел аппетит мне портить? Нехорошо это! У меня это дело и так вот где сидит! – он провел ребром ладони по горлу. – Да еще теща приехала! Дай хоть пообедать спокойно!
– Ну ты только скажи – был у него мотив?
– Алиби у него! Железное алиби! – проговорил Стуков измученным голосом. – Он с самолета прямиком домой приехал, а во время убийства был в Москве. Никак он не мог жену убить!
– А если бы не было алиби?
– Если бы да кабы… Ну, понятное дело, мужья и жены чаще всего друг друга убивают… Но ты же видишь – вечером она была жива, свидетель ее видел…
– Или думал, что видел… – пробормотал Мехреньгин.
– Вот только не надо этого! – проворчал Стуков. – Тоже мне – Эркюль Пуаро! Проще надо быть! Алиби есть алиби!
– Короче, насчет мотива ты ничего не знаешь?
– Не знаю и знать не хочу! – и Стуков снова принялся за уху.
Мехреньгин вернулся в отделение и выманил в коридор практикантку Галю Кузину.
– Галина! – сказал он, приглушив голос. – Ты никогда не хотела поработать в приличной фирме секретаршей… то есть, как это сейчас называют – офис-менеджером?
– Нет, – честно призналась Галина.
– А придется! – строго проговорил капитан.
– Но Валентин Иванович! – взмолилась Кузина. – Я всю жизнь мечтала работать в милиции! Я что – совсем не справляюсь? – Голос у нее задрожал, и Мехреньгин испугался, что она сейчас расплачется. Женских слез он не переносил.
– Наоборот, ты очень хорошо справляешься! – поспешил он заверить практикантку. – Поэтому я и хочу поручить тебе серьезное дело. Только это должно остаться строго между нами, никто, кроме нас двоих, не должен знать…
Галя смотрела на него сияющими глазами, пока он излагал дело.
– Конечно, я все сделаю, я постараюсь! Валентин Иваныч, вы… вы просто… вы замечательный!
В конце коридора показался Жека.
– Задачу я перед тобой поставил, – строго сказал Мехреньгин. – Выполняй!
– Это вы о чем тут разговаривали? – с подозрением в голосе спросил Жека. – Что это за секреты в рабочее время?
– Да мы так, о личном… – махнул рукой Валентин, ему вовсе не улыбалось слушать Жекины нравоучения, что снова он занимается ерундой.
Он оставил Жеку в сомнениях, а сам отправился звонить в собачий питомник.
На площадке перед семнадцатой квартирой собралась целая толпа. Здесь присутствовали: участковый Павел Савельевич, как представитель местной власти, капитан Мехреньгин, как представитель власти центральной, слесарь из жилконторы Ахматкул, которого жильцы дружно переименовали в Рахат-лукума (кто-то ведь должен открыть дверь) и два специалиста из собачьего питомника – один крупный и медлительный, другой – помельче и пошустрее. Кроме того, из-за спины Мехреньгина выглядывала соседка Ирка из шестнадцатой квартиры, проявлявшая острую заинтересованность в судьбе бультерьера Квазимодо.