Чтение онлайн

— Вы что, враг искусства? — вскричал Виктор Викторович.

— Почему же враг? — удивился председатель. — Мы же вам пошли навстречу. Обеспечили же массовку?.. Но не тощать же из-за вас мелкому рогатому скоту!

— Можете жаловаться в письменной форме, — высокомерно процедил Протарзанов. — Напишите письмо в вашу местную газету, и когда выйдет номер, очень прошу: пришлите экземплярчик!

И он повернулся спиной к колхознику.

— Спасибо за идею! — сказал тот. — Так и сделаем. У нас найдется кому написать! — и неторопливо сошел с холма.

…Юрию хотелось побыть одному. Все более удаляясь от кинолагеря, он сначала бродил вдоль шумных палаток звуковиков, потом скитался среди осветительных агрегатов, затем решил добраться до виднеющейся вдали рощи.

— Спокойнее, спокойнее, — уговаривал Юрий себя. — Вот сейчас доберусь до этого липового базиса и приведу свои нервы в штилевое состояние… Корабли сожжены. Мосты тоже. Будем снимать фильм до победного конца!.. А как быть с Мартыном? Сказать? Не сказать? А вдруг у него опустятся руки? Лучше сказать, но… когда кончим съемки. Будет, конечно, буря… Что ж, поспорим и поборемся мы с ней…

В тишине и покое, среди почтенных лип приютилась голубая дачка, обнесенная крепостным забором.

Над воротцами была приколочена металлическая вывеска:

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ СИНТЕТИЧЕСКО-АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ

Размышляя об универсальной обтекаемости надписи, Юрий присел на скамью подле калитки. Зазвенела щеколда, и наружу высунулась похожая на кочанок цветной капусты седоватая голова с круглой лысинкой.

— А что вы тут делаете, добрый человек?

— Сижу, — ответил Юрий. — А что, строго воспрещается?

— Посторонним — категорически! — фыркнула голова. — А вы из кино будете? Я всех ваших по аппаратикам угадываю. Товарища Хватадзе небось ждете? Сейчас доложу!

Цветная капуста исчезла.

«Загадочный человек этот Хватадзе, — подумал Юрий. — Приравнял своих овечек к государственной тайне. Спецсторожа, предварительный опрос. Хорошо еще, что анкеты не заставили заполнять».

Снова брякнула щеколда. Седенький вахтер, выйдя за ворота, сделал приглашающий жест:

— Гавриил Автандилович немного задерживается. Просит вас подождать. Зайдите.

— Ну что ж, — усмехнулся Юрий, — не будем обижать хозяев. — И тут же подумал: «Интересно, какие волшебства скрываются под этой вывеской-ребусом».

Вопреки ожиданиям, кроме старичка вахтера, внутри ограды не было видно ни лаборантов, ни старших барановедов, ни младших овцеводов. Очевидно, весь личный состав лаборатории находился на месте съемок великого открытия.

Дверь веранды распахнулась, и навстречу Юрию вышел сам кандидат наук. Хватадзе был в медицинском халате и держал в руке желтый солдатский ремень с пряжкой, похожей на электросчетчик. Усы-стрелки показывали без десяти два: руководитель лаборатории пребывал в хорошем настроении.

— Зачем пришел, дорогой? — спросил он. — Почему, дорогой, от своей киноотары отбился? Наверное, товарищ Протарзаношвили прислал?

— Я об овечке беспокоился. Жалко овечку.

— Сейчас она подсохнет — назад пойдем. Сниматься будем. Садись пока тут. Ожидай Хватадзе. Никуда не ходи — не мешай изобретать. Кругом, дорогой, ток имеется высокого напряжения. Один шаг не туда — угольком станешь. У нас даже баран и тот в резиновой обуви ходит. Научная среда, ничего не поделаешь! Сиди смирно, дорогой, смотри на мое учреждение… Хороший дом, а? — И Хватадзе исчез, ключом заперев за собой дверь.

Юрий покорно сел на скамейку.

Слева из маленького, поросшею мхом погребка тянуло запахом винных бочек. Справа, из полуоткрытого окна дачки струился тонкий аромат свежего шашлыка и жареного лука. У Юрия начал разыгрываться аппетит.

— Хорошо, что Мартына тут нет, — пробормотал он и, решив прогуляться вокруг дачи, встал со скамьи. — Благуша не выдержал бы этой кулинарной пытки!

С задней стороны дома, подле большого трехстворчатого окна Юрий остановился. Его привлекли треск и вспышки света. Так сильно пахло озоном, будто только-только закончилась бурная летняя гроза.

Зная, что любопытство большой порок, Юрий все же не выдержал и заглянул в окно. Заглянул и… обомлел.

— Так вот в чем заключается синтетическо-аналитический метод! — прошептал Юрий и быстро расчехлил аппарат. — Это очень пригодится…

РАССКАЗ О ТОМ, КАК ГАВРИИЛ ХВАТАДЗЕ ВЫВОДИЛ ЦВЕТНЫХ ПСОВ, СКРЕЩИВАЛ СВИНЬЮ С ЧЕРНОБУРКОЙ И КАК ДОШЕЛ ОН ДО ЖИЗНИ ТАКОЙ, ЧТО ИЗОБРЕЛ СИНТЕТИЧЕСКУЮ ОВЦУ

Когда дитя гор и цитрусов Гавриил Хватадзе приехал в столицу, он еще не мечтал о научной карьере. Субтропический юноша был шумлив, как Терек, и беззаботен, словно утренний ветерок в теснине Дарьяла. Гавриил верил в свою счастливую звезду. Эта вера базировалась на трех китах: свидетельстве об окончании средней школы, неотразимых для юных москвичек усиках и престарелом папе-садоводе, который сбывал курортникам плоды своего мандаринового сада и половину выручки отправлял сыну.

Постоянно имея приток свежих мандариновых денег и неограниченные резервы свободного времени, черноусый Гавриил принялся за устройство сердечных дел. Среди покоренных им особ было одно нежное создание — дочь известного профессора-естествоиспытателя. Ее пылкая любовь и навела Хватадзе на мысль посвятить свою жизнь достижению ученых степеней.

Гавриил стал ассистентом тестя. Маститый родственник решал сложнейшие проблемы по выращиванию седьмой ноги у мушки дрозофилы. Но после двух-трех ударов по профессору со стороны широкой общественности Хватадзе сообразил, что тесть шагает по неверному пути. И Гавриил решил вести самостоятельный исследовательский образ жизни.

— Надо, понимаешь, как можно скорее выходить из научного тупика! — сказал Гавриил своей супруге. — Твой папа отсталый человек. За два года не мог устроить мне защиту диссертации! Вместо того чтобы из любимого зятя делать кандидата наук, он делал из мухи слона!

Свободный, как горный ветер, Хватадзе принялся за поиски более фундаментального объекта, чем муха-семиног.

Однажды, когда Гавриил Автандилович находился на даче, мирная трапеза была прервана просительным собачьим лаем. Возле террасы, явно рассчитывая на угощение, стоял пудель волшебного голубого цвета.