Не смей меня целовать

— Что за внешний вид, Кошкина? — отчитывала Ольга Михайловна. А главное, опять на глазах клиентов и их нервных питомцев.

— Простите, но вы меня в выходной вызвонили. Торопилась.

Тщетно убирала выбившуюся прядь за ухо. Остальные волосы не рискнула даже выправить из-за высокого горла тёплого свитера. Они сбились в такие ужасные колтуны, каких и у ленивого перса не найдёшь.

Только бы не пришлось отрезать, только бы не пришлось отрезать, — мысленно заклинала вселенную, не слушая ворчание и оскорбления начальницы.

Ничего. Сейчас наброшу рабочий халат и займусь пациентами. Животным всё равно как ты выглядишь: хоть с потёкшей тушью, хоть со спутанной гривой.

— Сегодня ты за прилавком. Лика взяла больничный, а магазин не должен простаивать.

— Опять больничный? — не смогла сдержать гневных ноток в голосе. Из-за вечно болеющей Анжелики мне пришлось не раз жертвовать собственными выходными. Но самое весёлое вернуться домой и увидеть десять оповещений в инстаграме, о её новых ногтях, парне и десерте в кафе.

— Какие-то проблемы? — тонкие брови Ольги Михайловны угрожающе изогнулись.

Мотнула головой. Какие проблемы? Лика племянница начальницы, я что самоубийца высказывать своё недовольство? Скорее бы стажировку пройти и рвать когти из этой клиники, желательно туда, где мне не придётся продавать корм и собачьи комбинезончики. Стрёмно в такие дни повстречать кого-то из одноклассников и отсчитывать им сдачу. Вот тебе и красный диплом ветеринарного университета. Дно дна на дне дна, не иначе.

Успокаиваю себя лишь тем, что это временно. Временно… И эта покупательница в норковой шубе тоже временное явление.

— Уверены, что хотите именно этот корм? — стараюсь не прикидывать в уме, сколько зверей было убито для создания мехового одеяния. — В нём очень много углеводов, это вредно для печени вашей шиншиллы, возьмите вот, — киваю на коробочку с гранулами из Германии. — Дороже немного, но и зверь у вас недешёвый.

— А зачем вы тогда продаёте плохой корм? — визгливо спрашивает хозяйка шиншиллы.

— Это бюджетный вариант. Но лучше возьмите этот, — пододвигаю к посетительнице немецкий.

— Он на пятнадцать рублей дороже. Вас специально учат клиентам навязывать дорогие корма?

Начинаю закипать. Дорогой?! Да на эту шубу реально прокормить весь Московский зоопарк.

— Думаю, вы можете позволить переплатить пятнадцать рублей, и тогда ваша шиншилла проживёт дольше среднестатистического хомячка.

— Вы хамите мне? — повысила голос, и на нас уже начали поглядывать из приёмной.

— Нет. Просто переживаю за зверька.

— А это не ваше дело, — она нарочито сощурила глаза и прочитала имя на бейджике. — Стажер, Анна, я могу поговорить с вашим начальством?

Блеск! Ольгу Михайловну даже звать не нужно. Она только рада ещё разок меня приложить. И почему именно сегодня?

Уставилась на мыски кроссовок в ожидании скорой расправы.

— Не надо ни с кем говорить. Вас же Анной зовут, да? — мягко спросил невесть откуда взявшийся мужской голос.

Как же хотелось огрызнуться и проворчать что-то вроде: А что не видно?

Подняла взгляд и увидела его.

Должно же было в этот день произойти хоть что-то волшебное. Голубые глаза с зелёным ободком вокруг радужки, идеальный прямой нос, нежная улыбка, волосы в дневном свете, льющемся из окон, кажутся золотыми. Из меня словно весь воздух откачали, и я очень глупо хватала его ртом, как рыба.

Незнакомец заметил мою реакцию и снова мило улыбнулся.

— Я куплю этот корм, — он постучал пальцем по коробке.

— Сто пятнадцать рублей, — на автомате отчеканила я, борясь с заливающим щёки румянцем. Как в школе…

Мужчина издал беззвучный смешок и достал пластиковую карту.

— Возьму сразу десять коробок, — он повернулся к подоспевшей Ольге Михайловне, у которой тоже началось кислородное голодание при виде красавца-блондина. Если я хоть немного походила на выброшенную на сушу камбалу, как моя начальница, то пристрелите меня сразу же.

— Введите пин-код…

Наблюдала за танцем длинных пальцев, и только кассовый аппарат заставил меня очнуться.

— Ваш чек.

Ну почему именно сегодня, когда я позорно сыплю стандартными фразами и тереблю спутанные волосы, мне повстречался он.

Уже у дверей, мужчина обернулся, и от его пронзительного взгляда у меня вышибло остатки интеллекта:

— Анна?

Неандертальцы мычат мелодичнее, чем это сделала я в ответ. Уже и забыла что в помещении есть Ольга Михайловна, которой срочно нужен ингалятор судя по нездоровым хрипам вместо дыхания. А ещё где-то рядом была норковая шубка, нервно постукивающая каблуком по кафелю. Мысленно окрестила её сестрой моего спасителя. Сестра! Не девушка!

— Кажется, вы разбираетесь в… — Он потряс пакетами с кормом.

— … шиншиллах? — продолжила за него.

— Да, у вас есть что-то вроде визитки? Я могу вам позвонить, если возникнут вопросы?

Вообще, такие вещи у нас запрещены. Уводить клиентов у клиники нельзя, но начальница решила за меня эту моральную дилемму, и почти заорала:

— Кошкина, дай ему телефон!

Быстро наскребла на обратной стороне чека свой номер, под охреневшим взглядом «шубки».

— Я позвоню вам, Анна, — проникновенно пообещал мужчина.

— Звоните, — произнесли хором с Ольгой Михайловной.