Чтение онлайн

Жена Трубикова, закрыв лицо отобранной кофточкой, направилась вверх по лестнице, сожалея, что все получилось так нелепо. Старушка вспомнила, что она совсем легко одета, и попыталась вернуться в квартиру. Но замок защелкнулся. Собачка не покидала Трубикова и продолжала метаться вокруг него.

"Дурак, - размышлял он, обдумывая, что же теперь ему предпринять. Надо было просто надеть кофту на себя, под пиджак. А теперь все сорвалось".

Его не покидала мысль любой ценой расплатиться с долгом.

– А-а, пошли вы все...
– наконец вслух оказал он и с такой силой махнул рукой в воздухе, что до смерти перепуганная шавка завизжала, в два прыжка очутилась у ног хозяйки и затихла.
– Проживу и без вас, без морали вашей, - заключил он и направился вниз.

– А может, не проживешь?
– отозвалась сверху Нина.
– Так приходи за помощью, - спокойно, будто издеваясь, говорила она вслед мужу.

И вдруг быстро спустилась вниз, догнала его, дернула за рукав и истерически закричала:

– Не приходи, если хоть сколько совести осталось, слышишь? Чтоб ноги твоей больше не было в моей квартире. Я буду знать определенно, что нет в семье кормильца! Сына буду воспитывать одна, и пусть он знает, что вырос без отца.

Трубиков втянул голову в плечи, поднял воротник, сплюнул через плечо и зашагал по лужам.

А Нина пришла домой, бесцельно походила по квартире, будто стараясь что-то отыскать, потом положила на стол отобранную у мужа кофточку, присела на постель и вдруг упала на подушку.

Кофточка... Два года она экономила каждую копейку, одевала и кормила сынишку, не балуя лишний раз. Перед приходом мужа купила две нейлоновые мужские рубашки, которые давно уже - пропиты, сыну новый костюмчик и уже в последнюю очередь эту кофточку для себя. Ночами ей представлялось, как приедет Николай, как они всей семьей принарядятся и в первое же воскресенье пойдут в кино. А потом поедут на Кировские острова посмотреть на желтеющую листву старых парков. Бабье лето... Они гуляют весь день, покупают мороженое в хрустящих стаканчиках...

И вот дождалась...

4

У входа на рынок на пустом ящике из-под маргарина сидел грузный Серега Мякиш и пел пропитым голосом.

Из кармана замусолеиного до блеска пальто Сереги торчало горлышко темно-зеленой бутылки, заткнутой самодельной пробкой из газеты. У ног валялась старая, расползающаяся по швам кепка и в ней - несколько медяков.

– Великому деятелю наше с кисточкой!
– гаркнул Трубиков, деликатно выждав паузу между куплетами Мякиша.

– А-а-а, Кащей явился, - дружелюбно осклабился Серега, выставляя напоказ крупные пнилые зубы.
– А мы тебе прогулы записали. Хочешь похмелиться - угощу.

Сегодня я добрый. От Сыча кое-что спозаранку переедало.

И сам трешку заработал, машину ягод разгрузил бабам...

В бутылке оказалось граммов триста денатурата. Развели водой, запили пивом. Постояв, повторили. Когда отошли в сторону от ларька к пустому прилавку, Серега приблизился к Трубикову, оглянулся по сторонам, убеждаясь, что их никто не подслушивает.

– Знаешь, с чего Сыч расщедрился? Два ящика апельсинов они с каким-то деятелем украли. Сам видел. Чисто сработали. Уже сплавили одному грузину по дешевке.

– Все ты знаешь, Серега, - польстил Трубиков.
– Все новости.

– Всюду побывал, - с достоинством пошутил доволь-- вый Мякиш. Приметил новенького. На днях появился.

– Конкурентов боишься?

– Не знаю, кто он. Вроде приезжий. Сапоги хромовые, галстук блестит, цыган не цыган, не пойму я. Раньше такого не видел в нашем районе. Но Сыч, похоже, его знает - вдвоем их видел.

– Черный, говоришь?
– встрепенулся Трубиков.

– Ну да.

– Здоровый такой?

– Да не слабый. Нас двоих сложить...

Трубиков допил пиво, поставил кружку на прилавок:

– Ну я пошел. Благодарствую за угощение.

– Какая муха тебя укусила? Только начали, и вдруг...

– Дела у меня, Серега.

– Какие все деятельные стали. Но учти, в другой раз попросишь - не поставлю!
– произнес Мякиш.

Трубиков уже не слышал угрозы приятеля. Он врезался в рыночную толпу и исчез.

Вскоре Трубиков появился в павильоне. Проходя между рядами, пристально всматривался во встречных. Так од ходил около часа. Потом, будто что-то вспомнив, остановился, повернул за угол и направился к грузовикам с картошкой. Медленно переводя взгляд с машины на машину, он наблюдал за толпившимися грузчиками. Наконец, разочарованно сплюнул, заложил руки в карманы брюк и собрался было пойти прочь, как сзади кто-то чувствительно хлопнул его по плечу:

– Привет биндюжнику!

Около него стоял Сыч. Трубиков отшатнулся, широко раскрывая глаза. Но Федя был пьян и настроен к приятелю почти дружелюбно.

– Что, Кащей" работку ищешь?
– Он кивнул на груженые машины и громко икнул.
– Спать поменьше надо.

Видишь, все вакансии уже заняты. И чего ты рожу не казал полную неделю? От долгов скрываешься? Пенька боишься? Да не бойсь ты его. Он чем живет? Нашим братом. Мы работаем, - Сыч хитро подмигнул левым глазом, - а он по дешевке у нас закупит да потом перепродаст через своих...

Сыч спохватился, что наговорил лишнего, и замолчал.

– Отдам я ваши долги. Не нойте, - ответил вдруг Трубиков.

– Ух какой сердитый стал!
– Сыч еще раз хлопнул Трубикова по плечу. Мне-то ты не должен. И я Пеньку не друг. Так что ты, брат, говори, да не заговаривайся.

А раз ты сейчас бедный, я могу угостить. Это запросто.

Я работку провернул сегодня приличную.
– Он хвастливо поднял вверх большой палец.
– А потому обмыть надо.

Вот и приглашаю. Приходи в три в "Овощи-фрукты". Там будет и новичок. Да вы с ним вроде знакомы...