Чтение онлайн

Она так предалась своей горькой досаде, что не уловила сути дальнейшего расследования и опомнилась лишь в тот момент, когда возникло в проходе и нависло над ней яростное лицо женщины в нелепой норковой шляпке с ниспадающими на лицо полями. Глаза у женщины были круглыми, немигающими, выглядывали из-под меха по очереди, сверкая ненавистью.

– Так они же одна шайка-лейка, это же дураку понятно! Вместе работают! Вы только посмотрите, посмотрите на нее, как она испугалась! Попалась, да? Говори, где мои вещи! Понаехали тут, ворюги! Ишь, пристроились по автобусам шастать!

– Это вы мне говорите? – нелепо ткнув себя пальцем в грудь, растерянно проблеяла Диля.

– А кому же еще! Люди видели, как он тебе шепнул что-то на ухо, когда в автобус сел!

– Да ничего он мне не шепнул! Спросил только, таджичка я или нет…

– Ладно, в милиции быстренько разберутся, кто из вас есть кто! Водитель, не выпускайте никого из автобуса, когда до автовокзала доедем! И милицию вызовите! По горячим следам! Пусть они найдут мою сумку!

– Женщина, да вы что! Не знаю я этого парня, честное слово! Он и у меня кошелек из сумки украл!

– Ага! Рассказывай сказки про кошелек! Знаем, как ваш брат на пару работает! Еще скажи, что у тебя там денег много было!

– И в самом деле – много… – дернулись у Дили губы в жалком подобии улыбки, – там все мои деньги были…

– Да откуда у тебя деньги! Нет, вы посмотрите на нее, люди добрые! Ты мне лапшу-то на уши не вешай, воровка! – все больше распалялась обокраденная женщина, сотрясая жирным пальцем где-то в районе Дилиной переносицы. – И зачем вас только сюда пускают, непонятно? Чтоб вы у нас последнее из-под носа тырили?

Повернувшись лицом к «людям добрым», она таким же звучным и одновременно истерическим голосом попросила «оставаться всех на своих местах до прихода милиции и дачи свидетельских показаний», однако отклика никакого не получила. Время было позднее, людям явно хотелось пренебречь исполнением гражданского и человеческого долга в пользу горячего домашнего ужина и телевизора.

Автобус меж тем уже подруливал к зданию автовокзала, и тетка плюхнулась рядом с ней на сиденье, решив, видимо, подстраховаться и перекрыть для Дили выход своим телом. Пассажиры уже кучковались в проходе, тоскливо поглядывая на дверь и отворачиваясь от гневных теткиных призывов, и, когда дверь открылась, зашевелились, затоптались нетерпеливо, подталкивая стоящих впереди сумками.

– Граждане, позвольте пройти… – втиснулся в толпу выходящих пассажиров высокий милиционер, огляделся над головами, – кто здесь у нас потерпевшая?

– Я! Я потерпевшая! – подпрыгнула на сиденье тетка и замахала навстречу милиционеру сразу двумя руками, будто он каким-то образом мог ее не заметить. – Я и воровку тут держу, идите сюда!

– Я не воровка! Я ничего у этой женщины не украла! Я всю дорогу спала, у меня тоже кошелек из сумки вытащили! – отчаянной скороговоркой, захлебываясь и приложив обе руки к груди, тихо залепетала Диля, с надеждой заглядывая в лицо милиционеру.

– Ладно. В отделении разберемся. Попрошу на выход.

– В каком отделении? – изумленно моргнула Диля.

– Тебе какая разница в каком… Воровка! – злобно ощерилась потерпевшая, вставая с места. – Топай давай, чего расселась!

– Придется везти вас обеих в Октябрьское отделение, район-то Октябрьский… – задумчиво проговорил милиционер, скорее для себя, чем отвечая на Дилин вопрос.

Ей показалось, когда она пошла вслед за милиционером, что у нее совсем нет ног. Исчезли. А передвигается она чудом, плывет сама собой туда, куда ей указывают. И головы тоже не было. Вместо нее образовалось сплошное туманное изумление, а настоящая голова осталась где-то там, в другом пространстве, вместе с исчезнувшими ногами. Рядом резво шевелилась потерпевшая, открывала рот, взмахивала руками, рассказывая свою историю милиционеру, и он взирал на нее сверху досадливо и отчасти равнодушно, как на муху, отогнать которую в данный момент не представляется никакой возможности.

Потом Диля ехала в железной коробке машины, и очень мерзла спина, и трясло, и стучали зубы – не от страха и холода, а будто сами по себе. Потом были обшарпанный коридор, и такой же обшарпанный стол, и мелькание милицейской формы, и разговоры какие-то. Организм отключился полностью, ушел вслед за головой в изумление. Наверное, таким образом инстинкт самосохранения включился.

– …Женщина, вы что, не слышите меня? Я вам прямые вопросы задаю! Вы русский язык понимаете? Вам переводчик нужен?

– Переводчик? Зачем переводчик? – встрепенулась Диля и огляделась вокруг себя так, будто и впрямь только что вернулась из небытия. – Нет, мне не нужен переводчик…

– Вы видели, видели, как она вздрогнула? – заговорщицки потянулась головой к милиционеру тетка, словно хотела боднуть его слегка, привлекая внимание. – Точно они были в сговоре, точно! Я знаю, что говорю! Вы ее прижмите хорошенько, она все расскажет!

– Ладно, гражданочка, разберемся. Вы напишите вот тут и тут: «С моих слов записано верно». И распишитесь. И все. И можете идти. Заявление вы написали, протокол мы составили…

– А когда мою сумку найдут?

– Будем стараться, гражданочка. Завтра следователь придет, ему все материалы передадут. Идите.

Тетка нехотя поднялась со стула и, в последний раз испепелив Дилю взглядом, важно двинулась к двери. Потом обернулась, проскулила неожиданно высоким, невесть откуда взявшимся голоском:

– А меня домой кто-нибудь отвезет? Поздно уже, транспорт не ходит…

– Сейчас патрульная машина как раз по вызову на вашу улицу пойдет. Идите скорее, а то не успеете! – будто подтолкнул ее взглядом милиционер.

Потом, переведя глаза на Дилю, произнес устало и равнодушно:

– Теперь с вами разберемся, гражданка Салохова. Регистрации, как я понял, у вас на сегодняшний день нет.

– Нет. Уже нет, – грустно подтвердила Диля.

– И срок пребывания закончился.

– Да. Закончился.

– И разрешения на работу вы не оформляли. Теперь, стало быть, еще и на краже попались.

– Нет! Я ничего у этой женщины не крала! Честное слово! Я вообще никогда и ни у кого… Ни разу в жизни… Что вы…