Чтение онлайн

— Мы скоро повторим.

И она сползла с него и легкой походкой направилась в ванную комнату: прекрасная, мерцающая, словно маяк надежды в темном и опасном мире. Посол перевернулся, крепко сжал трубку телефона, стоящего возле кровати и чуть более жестко, чем это было необходимо, произнес:

— Да? (Он профессиональный дипломат, поэтому должен сдерживать брюзжание и жестокость внутри себя, под маской спокойствия и любезности).

Звонил Ласк из офиса, конечно:

— Диддамс — посол.

Что? Что за детский лепет? Градец переспросил:

— Ласк? Что ты сказал?

— Джон Диддамс, посол. Мужчина, с которым ты познакомил нас.

Джон Диддамс! Незваный гость с моря. Или правильнее сказать с реки.

— Держи меня в курсе событий, — попросил он парня дипломатическим тоном и будь он проклят, если не послушается его.

«Верно», — сказал Градец сам себе и присел, прислушиваясь к звуку льющейся воды в туалете — возможно, ему стоит поговорить с Гарри Хочменом, чтобы кто-нибудь из службы сервисной поддержки поставил более тихую сантехнику — и нажал кнопку приема звонка.

— Мистер Диддамс! Какой приятный сюрприз!

— Вы сказали, что я могу вам позвонить.

— Да, верно, и я рад вашему звонку, — послышался шум воды уже в душе. Воображение нарисовало образ Линды в пене. Хм, позволь мне помочь тебе, но не сейчас.

— Вы так интересно рассказывали об… ах, об Вотскоэке. И скоро у меня намечается отпуск…

— Серьезно?

— …и я подумал, что, ну, может быть, я мог бы поговорить с вами или с другими людьми, которые работают, как это называется.

— Называется «что»?

— Маршрут путешествия, — ответил Диддамс. — Да, именно так.

— Да, конечно, — Градец сохранял спокойствие, сдерживал возбуждение в своем голосе, так же как и до этого свое недовольство.

Турист, в Вотскоэке! Путешественник в Нови Гладе, в горах Штумвельдта, на реке Варья…

Ну, нет, будем надеяться, что не Варья, еще один труп в реке не нужен. Естественно, сейчас не нужно вдаваться в такие подробности, но, тем не менее, неожиданная встреча была спланирована тем осторожным гостем.

Она не была случайной. Не сбежавший сумасшедший из Трансильвании, одержимый мыслью об убийстве; не ошарашенный украинец на 4-дверной Ладе, который, доверившись своей советской карте, попутал дороги; не французский воздухоплаватель, который из-за порыва ветра отклонился от курса; не Берлинер, полный берлинцев уснувших в прямом поезде; не замбийский энтомолог, случайно пересекший черту границы с сачком в руке в погоне за какой-нибудь бабочкой; не тсерговец с бомбой, чтобы подорвать палату депутатов, а простой турист, намеревающийся посетить Вотскоэк. И американец, что немаловажно, с долларами!

— Я был бы очень рад, — ответил искренне Градец, — увидеться с вами, мистер Диддамс, и поработать над комфортным для вас маршрутом путешествия в Вотскоэк. Когда Вы хотели бы приехать?

— Э-э, после обеда?

— Отлично, — заверил Градец. — В котором часу?

— Э-э, 4:00?

Градеца слегка тревожило то, что Диддамс прежде чем ответить сходу на любой элементарный вопрос, прежде тщательно проверял его на наличие ловушек и подвохов. Однако он был настолько ослеплен перспективой первой «ласточки», первого туриста в Вотскоэк, что отбросил всякие предупредительные сигналы, которые издавал Диддамс.

— Значит, в четыре часа, идеально, — радостно сообщил посол будущему гостью его станы. — Я предупрежу моих сотрудников о вашем визите и с нетерпением жду встречи.

— Я тоже, — ответил Диддамс. — Все, чего я хочу — это вместе поработать над моей поездкой.

— И я, — начал Градец, услышав, что вода в душе остановилась, — ах, не успел — тоже этого хочу, мистер Диддамс.

Было 03:50 дня. В офисе посольства Вотскоэк на борту «Гордость Вотскоэк» посол Градец Краловц и его сотрудники Ласк и Термент тщетно искали больше брошюр, фотографий, пресс-релизов и другого рекламного мусора, чтобы хоть чем-нибудь наполнить скудный туристический информационный пакет для Джона Диддамса. (В конце коридора, в комнате с реликвией, Джон Мицкельмусс закончил ввод результатов последних тестов и занялся гораздо более сложным процессом — приготовлением чашки кофе). Если бы у Градеца было больше времени, то он обратился бы за помощью к своему гостиничному другу Гарри Хочмену. Ну, ладно.

По-прежнему 3:50. Энди Келп и четверо мужчин с боевой раскраской на лице и сумками из грубого материала, которые должны были наводить на мысль о боеприпасах внутри, но все же выглядели они как обычные сумки, стояли на пароме пришвартованному в Ист-Ривер в конце 23-ей улицы, где гидросамолеты проглатывали и выплевывали своих пассажиров. И снова прилетел самолет, рассекая волны, тяжело двинулся к берегу, как индийский слон сквозь муссон. Пока Келп, слегка нахмурившись, смотрел на реку, четверо других людей приводили в порядок свои штаны и наплечники.

По-прежнему 3:50. Мама Марча на своем такси промчалось мимо абсолютно законных клиентов на Третьей авеню — это между 19-ой и 20-ой улицами. Все четверо отчаянно размахивали — руками, тростью, дипломатом, долларовыми купюрами (а пройти мимо этого было ой как трудно) — чтобы резко остановиться напротив Дортмундера, который вообще не двигался. Он плюхнулся на заднее сиденье и поздоровался:

— Привет.

Мама Стэна потянулась к таксометру и пояснила:

— Джон, я должна «выбросить флаг» иначе какие-нибудь трусливые инспекторы выпишут мне штраф.

— Без проблем, — согласился Дортмундер, — я ведь чувствую себя богатым, да и к тому же здесь ехать-то всего несколько блоков.

Три пятьдесят одна на часах. Тини Балчер широким шагом направился на восток через 28-ю улицу, словно «коса судьбы», оставляя позади себя широкий и пустой прокос. Он просто шел, размахивая болтавшимися по бокам руками, а лицо его не выражало никаких эмоций. Несмотря на это не только обычные граждане, но и наркоманы, освобожденные маньяки, неконтролируемые психи, даже матери толкающие коляски с детьми — все шарахались по сторонам от Тини. Однако он не обращал на них никакого внимания.