Чтение онлайн

На счет «шесть» до нас доносятся мужские крики:

— Их здесь нет.

— Снаружи тоже не видно.

— Приведите собак!

Мой спутник выглядывает из-за кустов и машет рукой в сторону конюшни:

— Бежим!

Едва услышав призыв, вскакиваю и припускаю в ту сторону… Не успеваю сделать и трех шагов, как падаю на четвереньки, запутавшись в собственном, длиннющем платье. Ох, бесы, за что нам эти платья в наказание!

Хродгейр протягивает руку, чтобы привычно закинуть к себе на плечи, но я мотаю головой. Сколько можно меня носить! Я же не карманная собачка!

Лихо задираю подол выше колен и несусь за своим предводителем, стрелой рассекающим прохладный, вечерний воздух.

Меньше минуты нам требуется на то, чтобы достичь конюшни. Полукровка быстро движется вдоль стены ко входу, я с трудом поспеваю следом. Подобравшись ко входу, Хродгейр оборачивается ко мне и прижимает указательный палец к губам. Просит тишины.

Подкидывает камешек, и на этот звук выходит страж в доспехах. Он успевает скривиться и выхватить меч прежде, чем получает от полукровки удар в лоб, разом уложивший его на мягкую травку. Глаза стража закрыты, мышцы обмякли.

Заглядываем внутрь.

Здесь на входе приготовлены ведра с водой и мешки с зерном. К длинному заграждению привязано много лошадей, все еще одетых в сбрую и блестящих от пота. Вокруг них суетится конюх. Расседлывает потихоньку, насвистывая себе под нос веселую мелодию.

Хродгейр подкрадывается к мужчине сзади и широкой пятерней зажимает лицо. Жизнерадостный свист сменяется сердитым мычанием. Конюх крупный, высокий, но все равно уступает полукровке в размерах.

Я на несколько секунд выпадаю из происходящего. Жду, когда меня попросят кляп вставить в рот или предложат веревку раздобыть для связывания. Но нет. Кляп в наши планы не входит. Через несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, Хродгейр опускает конюха наземь. Тот без сознания, что дает нам допуск к лошадям.

И опять мой спутник меня удивляет. Вместо того, чтобы вскочить на лошадь и рвануть прочь, он обходит лошадей, привязанных в ряд. Связывает пару мешков зерна, и крепит их на гнедого оседланного жеребца. Еще одну пару мешков размером поменьше водружает на другого.

Подсаживает меня в седло, вручает мне поводья одной груженой лошади, сам садится верхом и берет под уздцы другое груженое животное. Мы торопливо идем по траве, чтобы та хоть сколько-то скрадывала шум шестнадцати копыт.

Выезжаем за ворота, к счастью, открытые, и скоро достигаем развилки. Правая ведет в сторону замка Фрёдов. Куда ведет левая, не представляю.

Хродгейр что-то бормочет на непонятном мне языке и со всей силы ударяет ладонью по крупу коняги, груженой зерном. Та рысцой бросается по левой дороге прочь от дворца. Такая же участь постигает и другую груженую лошадь.

Понимаю теперь, он привязал мешки для того, чтобы животные стали тяжелее и запутали тем самым погоню. Теперь преследователям будет неясно, по какой дороге поехали всадники.

Мы припускаем прочь по правой дороге. Вдали уже слышится лай собак. От этого становится еще страшнее. Хочется свое волнение передать в животных, чтобы те бежали быстрее.

Как назло, совсем скоро на наши головы падают первые крупные капли. Задираю голову к потемневшему небу. Ни одного голубого просвета в набухших от влаги тучах. Где-то вдалеке мелькает молния и слышится гром.

Проклятье! Все против нас! Вот-вот размоет дороги, это станет помехой нашему бегству. К тому же я промокну насквозь, замерзну, простыну. Стану похожа на мокрого… нет, ощипанного цыпленка! Хродгейр перебивает мои упаднические мысли неожиданным замечанием:

— Удача на нашей стороне, фэйри. Ливень затруднит дорогу противникам и усложнит поиск собакам.

— Ты слышишь их? — спрашиваю с надеждой. — Они далеко?

Полукровка отвечает не сразу и как будто с неохотой признается:

— Гроза скрадывает у меня почти все запахи, а гром с дождем заглушает большую часть звуков. Мы теперь слышим и чувствуем на равных, моя фэйри. Хорошо одно. Я выбрал самых крепких и быстрых лошадей из тех, что были в конюшне. Остальным я подрезал сбрую. Уверен, у нас отличная фора.

Всю дорогу мы неслись, как сумасшедшие. Просто чудо, что у лошадей не разъехались копыта или ноги не подвернулись в размытой дождем грязи. Я давно не ездила верхом, изнежилась в спокойной, оседлой жизни — и вот результат! Спина болит от пережитого напряжения, а все, что ниже, превратилось в отменную отбивную.

Мне предстоит сейчас попрощаться с местом, бывшим мне домом последние пару лет, а я не испытываю никакой грусти. Больше всего радуюсь возможности сползти с коня и прислониться к дереву. Оно меня не трясет, не грозится скинуть в грязь и переломать все кости — словом дарует опору и бесценные минуты покоя.

Пока Хродгейр привязывает лошадей, я разглядываю замок, в окнах которого сейчас не видно ни одного огонька. Вероятно, его гордый фасад увижу теперь нескоро. Если, конечно, нам удастся выкрасть артефакт и бежать, не привлекая внимания слуг.

— Ты совсем устала. Бедняжечка моя, — шепчет Хродгейр, оглядывая мой плачевный вид. В его голосе столько жалости, что хватило бы на целый приют для бездомных.

Я едва стою на ногах, мечтаю с безвольными дождевыми каплями по стволу стечь на землю. Мокрое платье прилипло ко мне второй кожей, не давая согреться и доводя до мелкой, безконтрольной дрожи. В отличие от меня, полукровка, освещаемый частыми вспышками грозы, держится бодро и даже как будто посвежел от дождя и езды верхом.

Перед тем, как отправиться в кабинет отчима за артефактом, Хродгейр считает нужным меня проинструктировать. Его слова вежливы и уважительны, но я умею читать между строк!

— Мы не знаем, на каком отрезке пути находятся наши преследователи, поэтому придется спешить. (Расслабляться рано. Соберись!) Когда мы окажемся внутри, постарайся поспевать за мной. (Без тебя я точно управлюсь в разы быстрее!) Слуги, скорее всего, спят, но наверняка мы этого не знаем, так что двигаться будем максимально тихо. (Ты непременно что-нибудь уронишь в темноте и выдашь наше присутствие!) А по дороге прихватим тебе что-нибудь теплое. (На это тоже придется тратить драгоценное время, которого и без того не хватает!)