Чтение онлайн

В классе воцарилась мертвая тишина. Учительница посмотрела на меня внимательно.

– Это еще не все?

– Не все. Еще страница с двух сторон.

– О чем?

– Ни о чем особенно, просто про то, как мы брали в аренду купели для крестильной службы после «Крестового похода во исцеление недужных».

– Отлично, но, боюсь, сегодня на это не хватит времени. Положи сочинение в свой шкафчик и до перемены займись раскрасками.

Класс захихикал.

Я медленно села, не понимая, что собственно происходит, но твердо зная, что что-то происходит. Вернувшись домой, я сказала маме, что больше не хочу ходить в школу.

– Придется терпеть, – ответила она. – Вот, съешь апельсин.

Прошло несколько недель, в течение которых я старалась стать как все. Мне это удавалось, а потом начались уроки шитья – по средам, после сосисок в тесте и манчестерского пирога. Мы учились шить прямым и обратным швом, а еще вышивать крестиком, затем нам велели подумать о самостоятельном проекте. Я решила сделать вышивку для Элси Норрис. Девочка за моей партой хотела вышить для мамы «МАМЕ С ЛЮБОВЬЮ», девочка напротив – что-то ко дню рождения. Когда вызвали меня, я сказала, что хочу вышить цитату из Библии.

– Как насчет «ПУСТИТЕ ДЕТЕЙ» [27] ? – предложила миссис Вирче.

Я знала, что Элси это не подойдет. Она предпочитала пророков.

– Нет, – твердо сказала я, – это для моей подруги, а она больше любит Книгу Иеремии. Я придумала вот что: «ПРОШЛА ЖАТВА, КОНЧИЛОСЬ ЛЕТО, А МЫ НЕ СПАСЕНЫ» [28] .

Миссис Вирче была женщиной дипломатичной, но и у нее имелись свои слабые места. И кое в чем она ни капельки не смыслила. Когда пришло время перечислять проекты, она написала на доске имена учениц, а рядом – что они будут вышивать. Рядом с моей фамилией она написала просто «текст».

– Почему так? – спросила я.

– Ты можешь расстроить других детей, – объяснила она. – Каким цветом ты хочешь вышивать? Желтым, зеленым или красным?

Мы уставились друг на друга.

– Черным, – сказала я.

Я действительно расстроила детей. Не намеренно, но окончательно и бесповоротно. Миссис Спэрроу и миссис Спенсер однажды явились в школу, раздуваясь от ярости. Они пришли на большой перемене, я видела, как, поджав губы, они поднимались по лестнице. Обе были при сумочках и шляпках, а миссис Спенсер даже в перчатках.

Остальные ученики как будто знали, в чем дело. Они сбились группкой у забора и перешептывались. Один указывал на меня пальцем. Я старалась не обращать внимания, забавляясь с хлыстиком и юлой. Группка разрослась, одна девочка, к губам которой пристал шербет, заорала мне что-то, я не разобрала что именно, но остальные покатились со смеху. Потом ко мне подошел мальчик и ударил меня по шее, потом другой и третий, все они ударяли меня и отбегали.

– Салка, салка! – закричали они, когда учительница проходила мимо.

Я растерялась, потом разозлилась – злость, казалось, кипела в самом желудке. И я осалила одного своим хлыстиком. Он взвизгнул:

– Мисс, мисс! Она меня ударила!

– Мисс, мисс, она его ударила! – поддакнули хором остальные.

Мисс потащила меня внутрь, схватив за волосы.

Снаружи звякнул звонок. Снаружи – шум, хлопанье дверей и шарканье, потом – тишина. Та особая коридорная тишина.

Я стояла посреди учительской.

Мисс повернулась ко мне – выглядела она усталой.

– Протяни руку.

Я протянула руку.

Она взяла со стола длинную линейку. Я подумала про Господа. Тут открылась дверь, и вошла завуч миссис Воул.

– А, как вижу, Дженет уже тут. Подожди снаружи, ладно?

Спрятав в карман чуть было не принесенную в жертву ладошку, я проскользнула между ними.

Я вышла как раз вовремя и увидела удаляющиеся спины миссис Спенсер и миссис Спэрроу. Возмущение сеялось с них как спелые сливы с древа.

В коридоре было холодно, из-за двери до меня доносились негромкие голоса, но ничего не происходило. Я стала царапать циркулем батарею, стараясь сделать так, чтобы кусок покореженного пластика походил на Париж с высоты птичьего полета.

Вчера в церкви проходило молитвенное собрание, и у миссис Уайт было видение.

– Каково это? – жадно спросили мы.

– Ах, такая святость! – ответила миссис Уайт.

Подготовка к Рождественской кампании шла полным ходом. Армия спасения разрешила нам воспользоваться их местом у ратуши, и ходили слухи, что пастор Спрэтт может приехать с кое-какими обращенными язычниками.

– Мы можем только надеяться и молиться, – сказала моя мама и тут же ему написала.

Я победила в еще одном блиц-опросе по Библии, и, к большому моему облегчению, меня выбрали сыграть рассказчицу в постановке воскресной школы. Три года подряд я играла Марию – больше мне в эту роль привнести было нечего. А кроме того, пришлось бы играть в паре со Стэнли Фармером.

В воскресной школе были тепло и ясность, делавшие меня счастливой.

В обычной – лишь путаница и неразбериха.

Я села на корточки, так что когда дверь наконец открылась, я увидела только шерстяные чулки и тяжелые ботинки.

– Нам надо с тобой поговорить, – сказала миссис Воул.

Поспешно поднявшись, я вошла в учительскую, чувствуя себя Даниилом.

Вертя в руках чернильницу, миссис Воул внимательно на меня посмотрела.

– Нам кажется, у тебя есть проблемы в школе, Дженет. Не хочешь про них рассказать?

– У меня все в порядке, – защищаясь, шаркнула я ногой.

– Ты как будто чересчур поглощена… скажем так, мыслями о Боге.

Я не поднимала глаз.

– Например, у твоей вышивки был очень пугающий мотив.

– Это было для моей подруги. Ей понравилось! – вырвалось у меня. Я вспомнила, как радостно вспыхнуло лицо Элси, когда я вручила ей вышивку.

– И кто твоя подруга?

– Ее зовут Элси Норрис, она подарила мне трех мышек в пещи огненной.

Миссис Воул и Мисс переглянулись.