Чтение онлайн

– Зина, что ты говоришь?! Это ужасно! Я совершенно не думал… Просто хотел быть нужным людям. Ведь я учился уже здесь, в экспедиции, у Валентины практиковался, мне легко было бы сдать экстерном.

– Вита-алик… Так это была учеба… Ты ведь мне ничего не сказал – поставь себя на мое место. Каково видеть, что твой муж все свободное время проводит с другой женщиной? Может, давно надо было объясниться, но у меня же есть гордость, в конце концов… Я и работала по ночам, чтобы реже видеть людей…

– Зиночка, господи… но зачем же ты молчала?! Мы ведь всегда все говорили друг другу прямо!

– А сам ты не понимал? Я надеялась, что ты научился хоть немного думать обо мне. Как это для тебя характерно – страдать от того, что не можешь ежедневно приносить пользу людям, и в то же время причинять страдания близкому человеку – и ничего не замечать… Но ладно. Все. Больше не буду говорить об этом.

– Да, действительно, мы говорили о другом.

– Если ты решил окончательно – что поделаешь, я твоя жена, как ты, так и я. Скажут люди что-то плохое – так о нас двоих, не о тебе одном… Но может ты решил не окончательно? Может, ты хочешь посоветоваться со мной?

– Зин, ну конечно я должен знать твое мнение, и конечно я не стану ничего решать сам, пока мы не придем к общей точке зрения!

– Тогда давай лучше останемся, а? Мы живем среди людей, и только очень плохой человек может плевать на мнение всех. Нас так ранят несправедливые упреки, а что же сделают справедливые?

– Да, ты права… Но с другой стороны, подумай, сколько людей я смогу вылечить, если начну на восемь лет раньше!

– Наверное, многих. Но скажи честно: ты уверен, что будешь лучшим врачом, чем другие? Допустим, ты многому научился у… у Бойченко. Но ведь и ее знания устарели на двенадцать лет. Так кто нужнее людям – врач-недоучка или один из лучших в мире специалистов по астрографии? Виталик, я очень люблю тебя, хочу всегда гордиться тобой и уважать…

– Я понимаю, Зина. Если ты уважаешь меня, значит, и я могу уважать себя. Ты права. Мы остаемся. – Он обнял жену, прижал к груди, а она, судорожно вцепившись в его куртку, вдруг заплакала, не сдерживаясь, и сквозь слезы пробормотала:

– Вита-алик… как хочется домой!..

Альтманис ужинал у себя в каюте и думал, что когда Ким принимал вахту, лицо у него было какое-то такое. «Нужно потом к нему наведаться невзначай… Прекрасно все же готовит Валя. Интересно, останется ли она? Наверное, да. Врачебный долг не может не пересилить… Хорошо они сделали биопробы – достоверно и быстро. Можно надеяться, что полет будет действительно безопасным…»

Послышался зуммер интеркома, на экране возникло напряженное лицо Глебова.

– Юрис, можно к тебе зайти?

– Зайди, Виктор. Или прямо так давай, если тебе удобно.

– Да как тебе… А-а, ладно. Удобно. В общем, так: мы, геологи, все улетаем. Образцы надо побыстрее доставить на Землю, за ними ведь летали. А без них нам тут делать нечего. С другой стороны, наши сборы без наших голов – не то, согласен? В общем, улетаем. С Рыжковой только неясно.

– Хорошо бы она осталась. А ты улетел. Понимаешь?

– Эх, сказал бы я тебе как другу… Мне эта Элеонора с ее художествами уже во, – он провел рукой поперек шеи. – Ну ее. Но я хотел вот чего… ладно, что слова выбирать… В общем, не держи меня за скотину. Было у нас дело общее, а сейчас твое дело и мое разного требуют, так?

– Так, так, Виктор. Не расстраивайся. Я тебя понимаю и ничуть на тебя не в обиде. Ольге кланяйся.

Лицо Виктора отвернулось, донеслось негромкое:

– Оля, тебе поклон от Юриса… – и экран погас.

Альтманис в замешательстве потер рукой подбородок: «Ольга все слышала! Ну удружил Виктору! Хотя… лицо у него было спокойное, похоже, все в порядке. Ну что ж, одной заботой меньше…»

Он сел за работу – надо было подготовить к отправке на Землю копию бортжурнала и еще массу документов, до актов списания включительно. Но скоро отключил компьютер – нервы совсем расходились. «Поспать бы… Тем более, что под утро надо пойти к астрономам, помочь». Не раздеваясь прилег на койку.

Тут же постучали в дверь. «Так. Интересно, кто теперь?»

В дверях появился штурман Тимохин.

– Юрис Якобович. Я говорил с Кимом. Мы прекрасно понимаем, что одному из нас надо остаться, а другому лететь, чтобы прокладывать курс для бота…

– Можете лететь оба, я придумал вариант, как управиться.

– Но мы оба хотим остаться! – Тимохин хотел было изложить суть спора, не касаясь личных мотивов, но сообразил, что так не получится, – и замолчал.

– Николай Александрович, я так понял, сами вы не можете решить и хотите, чтобы я это сделал за вас? И Ким тоже этого хочет?

– Ким? Не знаю. Думаю, он улетит только по прямому приказу.

Альтманис задумался (при этом у него смешно поджались кверху губы). А потом сказал:

– Так. Останется Ким.

– Почему? – вскинулся Тимохин.

– Могу сказать. Потому что Казарян не любит работать с вами, предпочитает его. А это очень важно.

– И это – единственная причина?

– Нет, не единственная. Но решающая.

– А какие еще – пусть не решающие?

Альтманис помедлил.

– Все второстепенные причины перечислять не стоит. А одну назову: я тоже предпочитаю работать с Кимом. Как специалист вы вполне на уровне, даже способнее, ярче Кима. Но он мне симпатичнее как человек. А когда речь идет о спутнике и близком сотруднике на много лет, личные симпатии играют роль. Тем более в маленьком коллективе.

Тимохин стоял вытянувшись, глядя в угол, красный и злой. А Альтманис думал: «Поможет ли эта оплеуха? Поймет ли он ее как нужно? Или озлобится? Что ж, через восемь лет узнаю. Может быть».

– Вот так, Николай. Чтобы прекратить ваши сомнения и муки, официально приказываю вам принять пост штурмана сверхсветового корабля. Прошу использовать свободное время для проверки и подготовки штурманского обеспечения полета. Соответствующий приказ в письменном виде будет вам выдан на руки… Кстати, есть у меня смутные подозрения, что в сверхсветовом режиме траектории будут странными. Подумайте. Придет в голову какая-то мысль – зайдите, обсудим.