Чтение онлайн

Сильнейший удар в спину заставил меня развернуться и грохнуться на пол посредине комнаты. Стреляли в меня. Уши заложило от звука выстрела, рот наполнился кровью, и стало трудно дышать. Но боли я не чувствовал. Я вообще не чувствовал своего тела. Я словно обессиленно плыл в водном потоке, я возвращался в лоно своей матери.

Эхом, словно в пещере, раздавались какие-то шумы, чьи-то шаги, громкие голоса Паоло и Кларетты Гардони…

– Сейчас мы прикончим этот кусок дерьма, – услышал я голос высоко надо мной, и два башмака появились в поле моего зрения. – Ты оказался полным идиотом, Дациери.

Он выстрелил – и промазал. Я увидел, как перед самым моим носом, там, где только что находилась моя голова, пуля крошит пол. Мрамор лопнул и раскрылся, как пыльный цветок. Затем цветок стал отплывать в сторону, и я понял, что это движется мое тело. Оно перекатывалось, и перед моими глазами менялись картинки, словно в замедленной съемке: потолок, искаженное лицо Гварньери, пол, опять потолок… Мне захотелось закрыть глаза, захотелось исчезнуть, но это было не в моих силах, не я управлял своим телом. Это делал мой Компаньон. Он взял контроль над ситуацией, когда я впал в кому.

Мое тело продолжали перекатывать, сбивая по дороге мебель. Раздался еще один выстрел, потом я увидел, как моя левая рука тянется вперед, берет что-то со стола и бросает это что-то. Я узнал бронзовую пепельницу в форме сирены, которая, медленно кувыркаясь в воздухе и оставляя золотистый след, закончила полет, врезавшись в лоб Гварньери. От удара он упал навзничь, и я увидел, как из его разбитой головы закапала кровь, блестя в лучах солнца, проникавших в комнату сквозь жалюзи. Он не шевелился.

Мой Компаньон заставил тело подползти к дивану. Сел, прислонившись к нему, поднял руки к груди, пытаясь зажать рану. Безрезультатно. С каждым ударом сердца кровь выплескивалась и стекала на пол. Он поднял голову и нашел глазами обоих Гардони, стоявших, тесно прижавшись друг к другу, посреди комнаты, рядом с коляской, в которой, не подавая признаков жизни, откинув голову, полулежала моя клиентка. Бедная, это я притащил ее на смерть.

– Вам ясно, что для вас все кончено? – услышал я свой голос. – У вас нет ни возможности, ни места, где бы вы могли скрыться… – Я закашлялся, и красные брызги полетели у меня изо рта. – У вас ничего не осталось.

Мои слова, похоже, вывели их из ступора, и они бросились бежать по длинному коридору к двери. Через секунду супруги скрылись из виду. Прошло еще мгновение или вечность, и я услышал их громкие крики и неясный шум в глубине коридора. И с удивлением увидел, как Гардони вновь появились в гостиной, пятясь с вытянутыми вперед руками, словно защищаясь от какого-то кошмара.

Затем и я увидел их.

Их было несколько десятков – разноцветных, орущих людей. Первым шел Даниэле Дзуккеро, а за ним единой толпой – панки, скинхеды, ребята в куфиях, рэперы, граффитисты. Сработал мой телефонный звонок Даниэле.

Последнее, что я услышал, был голос Компаньона: «Не бойся, все будет хорошо!»

Как приятно, что в такой ситуации он не забыл обо мне.

И темнота.

Провалявшись целую неделю в коме, я проспал кучу событий. Самое интересное было связано с приездом в дом Гардони полицейских. Из газет я узнал, что журналисты разделились в своих симпатиях к участникам острой дискуссии между леонкавальцами и отрядом полиции, возглавляемым взбешенным Феролли. Моему любимому полицейскому не понравилось, что он появился не первым, и, если б санитары не продемонстрировали при отправке меня в клинику особое проворство, вероятно, я услышал бы от него немало теплых слов в свой адрес.

Еще я проспал освобождение Скиццо, которому удалось блевануть прямо на журналистов, ожидавших его у тюремных ворот.

И, наконец, мимо моего сознания прошло вторжение в палату клиники, куда меня поместили, толпы панков с их собаками и со свитой из юных экстремалов. Они заявились отпраздновать со мной возвращение своего дружка, размахивая плакатами в честь моего подвига. К счастью для меня, я очнулся двумя днями позже, с трубками в ноздрях и капельницей в вене.

Гварньери всадил в меня две пули, после чего я неудачно свалился, добавив к своим неприятностям еще и сотрясение мозга. Та пуля, что попала в спину, прежде чем выйти спереди, слегка задела кость, осколки которой впились в левое легкое, и врачам пришлось долго их выковыривать. Вторая, которую я даже не почувствовал, попала в бедро, едва не порвав бедренную артерию.

Пока я был больше на том свете, чем на этом, я не увидел еще одного зрелища с участием Вале, которая заделалась сиделкой, поселившись в моей палате. Она исчезла, только когда узнала, что я уже вне опасности. От нее осталась лишь записочка с наилучшими пожеланиями и аривидерчи – до встречи после ее отпуска. Вале была бы не Вале, если бы, зная наверняка, что я ее люблю, тратила время, меняя подо мной судно, а не ускакала на неделю в тропики. Надеюсь, одна.

К счастью, мне не давали скучать Алекс и Слон, часто навещавшие меня. Первым явился Слон с подарком: маленьким телевизором, который он купил вскладчину со Стефанией. Они теперь готовы были делать вместе все на свете, почти не разлучаясь, и выглядели обалдевшими от счастья. Красавица и Чудовище. Наилучшие пожелания!

Когда я уже был способен разговаривать, не задыхаясь, мне нанесла визит Старая Ведьма со своим Нибелунгом. Она тоже успела оправиться от хука Гварньери, который тот нанес ей, прежде чем нашпиговать свинцом меня. В память о приключении она носила на левой скуле здоровенный пластырь.

– Вы были правы: все в конце концов упиралось в деньги, – сказал я ей.

Она кивнула:

– Рано или поздно все выходит наружу, но мой сын надеялся, что он покинет этот мир прежде, чем кто-нибудь узнает, что он воровал деньги моего предприятия. Денег, которых он зарабатывал, ему, неизвестно почему, не хватало.

Словно в подтверждение ее слов тележурналы каждый день сообщали что-нибудь новенькое о счетах на имя Гардони, открытых в швейцарских банках.

– Алиса прознала о его делишках. И поняла, что лучший способ освободиться от опеки родителей – это отправить их в тюрьму. И если бы она решила донести на них, наверняка отправилась прямиком в отдел по борьбе с финансовыми преступлениями, – продолжил я.

– Да. Возможно, Алиса нашла что-то в их бумагах или подслушала разговор. Моя внучка была очень сообразительной девочкой, хотя они и попытались выдать ее за сумасшедшую. Ее самым наивным поступком было то, что она доверилась этому негодяю Гварньери.