Чтение онлайн

– Сука–а–а–а–а–а... – стонет Николаев, держась за лицо, – но–о–ос!

В порыве бросаюсь к нему, но Авдеенко меня опережает. Падает перед ним на колени и пытается посмотреть, что там Паша ему разбил. Поднявшись на локте, тот смотрт на меня.

– Ничего не было, Кать, – гнусавит он, – я только что приехал...

– Не ври... не только что... – всхлипываю, ловя взгляд Есении.

Если это провокация и подстава, то она удалась. По хитро сощуренным ее глазам понимаю, что права.

– Андрюш, пойдем в дом... там аптечка есть. Надо кровь остановить.

Смотрю на них, а внутри ревность когтями скребет. Я точно знаю, что было, если бы я не приехала.

– С ними пойдешь Андрюше кровь останавливать или поедем? – спрашивает ровно Пашка.

Бросаю на них взгляд ещё раз и отворачиваюсь. По лицу текут слёзы. Это видят по меньшей мере двадцать человек.

– Поедем.

Наградив хмурым взглядом, он берет мою руку и ведет к выходу.

– Катя! – кричит Андрей вдогонку, но я нахожу в себе силы не обернуться.

Идем, кажется, целую вечность, потому что все присутствующие уже в курсе, что произошло и теперь ковыряют меня ехидно – злорадными взглядами.

– Паш, уходишь уже?... Может, вернешься потом? – пристают к нему какие–то девицы.

Мне настолько плохо, что абсолютно все равно, вернется он сюда потом или нет. Главное, сейчас самой побыстрее отсюда уехать.

Тот что–то отвечает, подталкивая меня в спину в сторону выхода. Я откровенно реву, понимая, что Андрей предал меня.

И что я стала посмешищем.

– Довольна? – бьет по больному Пашка.

– Довольна! – выкрикиваю, срываясь на нем.

– Я так и знал, что рано или поздно он наставит тебе рога, – говорит, не обращая внимания на мой выпад.

Заводит двигатель и сразу трогает машину с места. Я делаю вид, что не замечаю, как на меня пялятся провожающие нас взглядами друзья Авдеенко.

Ненавижу ее.

Ненавижу эту суку!...

– Да?... И почему же ты мне не сказал?

– Ты бы все равно не поверила, – говорит он, одной рукой удерживая руль, второй доставая из бардачка бутылку с водой.

Отвинчивает крышку, делает несколько глотков и передает ее мне. Я тоже смачиваю горло и убираю воду обратно. Вытерев слёзы обеими руками, громко шмыгаю носом.

– Можно я у тебя заночую?

Мазнув по мне взглядом, Паша недовольно поджимает губы.

– Не собираюсь подтирать тебе сопли.

– Я не буду реветь, – обещаю, сложив руки в молитвенном жесте, – пожалуйста, Пашунь!...

– Я вообще–то потрахаться собирался съездить.

– Оставь меня у себя и езжай!... Я на диване лягу!...

Просекин, раздумывая, молчит. На его, лежащий на панели, телефон беспрестанно падают сообщения.

– Я не хочу домой, – продолжаю ныть, – мама начнет приставать с расспросами.

Тяжело вздохнув, он снова на меня смотрит.

– Ладно.

– Ура!... Спасибо, родненький!

Вынув телефон из кармана, набираю маму. Пока идут гудки, тянусь, чтобы поерошить Пашкины волосы. Он терпеть не может, когда я так делаю, но знает, что это мое признание в любви как к брату.

– Мамуль!... Я сегодня не приеду домой, – говорю в трубку, когда она принимает вызов.

– В смысле?...

Вместо ответа подношу телефон к Пашиному уху.

– Здравствуйте, Мария Сергеевна, – произносит он, косясь на меня, – да, у меня. Утром привезу... До свидания.

Тоже попрощавшись с мамой, отключаюсь и всем корпусом поворачиваюсь к Просекину.

– Спасибо, Паш...

– Спишь на диване, – перебивает он, – в одних трусах по квартире не ходишь, в мою комнату не вламываешься. Всё поняла?...

– Слушаюсь и повинуюсь, – обещаю клятвенно.

Катя

Одно дело дать обещание, а совсем другое – его сдержать. К моменту, когда машина Паши останавливается во дворе его высотки, в моем горле вырастает ком размером с земной шар. Телефон пищит в сумке, и я почти уверена, что это Андрей. Что он обязательно найдет слова для оправдания и придумает с десяток правдоподобных версий, почему он в гостях у Авдеенко, а не на даче, и почему ее залитое автозагаром тело терлось об него.

– Сволочь, – роняю я, не в силах переживать личную трагедию в одиночестве.

Ориентируясь по камере заднего хода, Пашка ловко паркует седан и так же умело делает вид, что не слышит меня. Ему не привыкать, его жилетка видала и не такое. Однажды он пережил апокалипсис в виде заваленного мной сопромата.

Но Николаев, конечно, не сопромат, который я потом всё–таки сдала, вернуть мое доверие и снять с меня рога так просто не получится.

Все кончено.

Эта мысль выходит из меня новым приливом слез. Прижав руку ко рту, я тихонько всхлипываю.

Как он мог?! В сентябре нашим отношениям исполнился бы год!

Как он мог, черт его подери?!

Я же верила ему! Больше, чем Пашке, который утверждал, что не спал с моей подругой Евой, больше, чем Натке, которая заверяла, что мои волосы гуще, чем ее! Я доверяла ему как себе!

– Голодная? – вдруг проникает в сознание далекий голос Паши.

–А?...

– В холодильнике шаром покати, – говорит он, заталкивая меня в лифт, – Пиццу заказать?

Я захожу в кабину и поворачиваюсь к нему лицом.

– Паша, скажи честно, я ничтожество?

– Начинается... – закатывает он глаза, – Я тебя домой сейчас отвезу.

– Просто скажи мне!... Да или нет?

– Грибную или с креветками? – уточняет, открывая приложение в телефоне и разворачиваясь, чтобы выйти из лифта, который уже открыл нам двери на пятом этаже.

– С креветками, Паша! – выпаливаю я, догоняя его, – Скажи мне!...

– Катя! – рявкает он вдруг, – Мы ещё до квартиры не дошли, а ты мне уже мозг выебла!... Давай–ка я тебе такси вызову.