Чтение онлайн

— Белый танец, — объявил один из официантов и заговорщически подмигнул Николаю. Лирическая мелодия заполнила помещение.

— Кто-то хотел танцевать? — намекнул девушке собеседник. Та почему-то рассмеялась и заговорила:

— Сама напросилась. Не откажите в любезности. — Поднялась, и ее немного шатнуло.

— Не в моих силах.

Оля закинула изящные руки на шею партнеру, томно прикрыла глазки и положила голову ему на грудь. Ей приятно было чувствовать на своей тонкой талии мужские руки, которые не покоились на месте, а перемещались все ниже. Но она почему-то не испытывала стыда и неловкости и только крепче прижалась к Николаю. Вторая музыкальная композиция для медленного танца не годилась, они расцепились и машинально задвигались в такт мелодии. За стол вернулись уставшие, но взбудораженные и веселые. Пили, ели, беседовали легко и непринужденно, не заметив, что время склонилось к вечеру и собирается публика. Редко кто проходил мимо, не поздоровавшись с Николаем и не поинтересовавшись здоровьем его отца.

— Кто твой отец? — не удержалась от вопроса Карпова.

— Уважаемый человек, — обтекаемо ответил Ерофеев. — Главное, что тебя встретил, а с родителями еще успеем познакомиться. — Не только он вызвал у новой знакомой интерес к своей персоне, сам тоже не мог оставаться к ней равнодушным.

Появились музыканты, зазвучала живая музыка. За вечер не единожды звучали песни в адрес польщенной Оли, многие мужчины считали за честь подходить к их столику и осыпать молодую женщину комплиментами. Николай действительно предстал перед ней если уж не волшебником, то сказочником точно.

Они ехали по пустынным улицам ночного города, когда Николай сказал:

— Не хочу с тобой расставаться. — Девушка посмотрела на него с нескрываемой благодарностью.

— Отец, наверное, волнуется.

— Мой тоже волнуется, — соврал собеседник. — Но мы молодые, у нас своя жизнь. — Карпова понимала, что он приглашает ее провести с ним ночь, и, если быть честной, сама того желала.

— Куда повезешь? — решилась она.

— Не проблема, — надавил на газ водитель и на скорости пролетел огромную лужу. Высокие струи воды разлетелись в разные стороны, но прохожих в это время суток не было и никто не пострадал.

— Несложно догадаться о твоей манере знакомиться с девушками, — вспомнила она, как Николай ее обрызгал, и на устах у нее блуждала улыбка. Впервые в жизни девушка приняла решение не ночевать дома. Отец, конечно, не уснет, но сейчас об этом думать не хотелось.

Ерофеев привез ее в трехкомнатную квартиру, подаренную отцом на двадцатилетие год назад. Массивная железная дверь плавно отошла в сторону, и парень широким жестом руки пригласил девушку внутрь.

— Это твоя квартира? — удивилась та богатой обстановке. Действительно, убранство жилища говорило о состоятельности владельца. Но также бросалось в глаза, что у богатенького хозяина напрочь отсутствует какой бы то ни было вкус. Антикварные вещи перемешивались с современной мебелью. О сочетании цветов вообще говорить не приходилось. Но Ерофеев не замечал несоответствия. Более того, каждым приобретением он гордился и покупал все самолично. Если брать вещи в отдельности, то некоторые можно было назвать и произведением искусства, но вместе они напоминали кинозарисовку разных эпох.

— Моя, — с гордостью отозвался Николай, и его тонкие губы расползлись в улыбку.

— Я бы кое-что переставила, добавила. — Ей не хотелось открыто указывать на недостатки. — Возможно, тебе бы понравилось.

— Я не против иметь такого очаровательного дизайнера, — не отказался собеседник. — Но рабочий день закончился, и мы займемся более интересными и важными делами.

До самого последнего момента Оля о постели не думала. Ей было приятно находиться в обществе парня, который ухаживал, осыпал ее комплиментами. Он уговорил Карпову выпить две рюмки водки, и теперь перед глазами все кружилось. Но когда он, дурачась, обнял ее и они свалились на ковер, а настойчивая мужская рука поползла по ноге от колена вверх, Оля сообразила, что должно произойти. В затуманенной головке путались мысли. С одной стороны — обуял страх, с другой — пробудился женский интерес. Нельзя не отметить, что прикосновения партнера вызывали приятные ощущения. Из-за двойственного состояния она просто-напросто оставалась безучастной, передав всю инициативу Николаю, и не заметила, как оба оказались обнаженными. Стыда не испытывала, но в какой-то момент ощутила боль, вскрикнула, но тут же прикусила губу…

— Вот уж не ожидал, что ты девственна, — сказал хозяин, вернувшийся из ванной комнаты в длинном, до щиколоток, махровом халате. Девушка, закутавшись в покрывало, снятое с дивана, сидела на кресле, поджав ноги и дрожала. Нет, ей не было холодно и не сковывал страх, но все тело лихорадило. Она и сама не могла объяснить, почему это с ней происходит.

— Извини, что не предупредила. — Оля не поднимала взора от пола. Но неожиданно собралась с духом и посмотрела, что называется, глаза в глаза. — Это, по-твоему, плохо?

— Для меня это не играет большой роли, — пожал плечами Ерофеев. — Только странно, что ты такая… — он так и не смог подобрать соответствующих мысли эпитетов, — а до сих пор…

— Для такого дурня, как ты, себя берегла. — Дрожь прошла, откуда-то появилась злость. — Подай одежду. — Николай молча выполнил просьбу, догадываясь о ее состоянии и понимая, что спорить сейчас бесполезно. Покрывало минуты три ходило ходуном, но затем отлетело в сторону, и перед взором хозяина предстала собранная гостья. — Особенно не обольщайся на свой счет, мне не очень-то понравилось. Не провожай меня.

Оля твердой походкой направилась к выходу. Ерофеев не препятствовал. В недавнем прошлом он имел подобный опыт и не сомневался, что первый раунд остался за ним.

Выждав недельку, Николай встретил Карпову после занятий в институте. Она села в машину и словом не обмолвилась о предыдущей встрече. Вела себя так, словно и не было никакой ссоры и они лишь вчера мирно расстались.

«Это добрый признак», — подумал Ерофеев, поворачивая ключ в замке зажигания. Светофор подмигивал зеленым огоньком.

Павел Егорович Шерстнев когда-то в далекой юности увлекался игрой в карты на деньги. Среди сверстников считался везунчиком, никто и не подозревал, что он обыкновенный шулер и играет нечестно. За свое везение тогда получил прозвище Червонный, которое сохранилось за ним и по сей день.

Рос Павел в семье алкоголиков, поэтому был предоставлен самому себе. К четырнадцати годам уже не водился с ровесниками, а увивался за старшими. Двадцати-двадцатипятилетние парни привыкли к нему и со временем перестали гнать от себя. Поигрывал он с ними и в карты, но мухлевать опасался, и везение его улетучивалось. В крупные долги из осторожности он не влезал, а мелкие отрабатывал, выполняя различные поручения.

Как-то занесла подростка нелегкая в таксопарк, где собирались вечером более зрелые картежники и поигрывали в свару. Так получилось, что в его карманах скопилась небольшая сумма денег, и он спросил разрешения у старших принять участие в игре. Удача будто специально обходила Шерстнева стороной. Когда денег осталось не больше чем на две ставки, подошла его очередь раздавать карты. В душе подростка шла борьба, и он все-таки решил рискнуть. Тасуя колоду, незаметно задвинул два туза вниз, дал сдвинуть, но неуловимым движением вернул две половины в прежнее положение. Затем снял шапку, положив ее на стол, и раздал карты. Первая взятка окрылила, но две последующих некоторых участников игры насторожили. К тому же Павел спрятал в своей шапке туза и десятку одной масти, прикрыв их выигранными деньгами. На руки пришли восьмерка, девятка и валет разных мастей, но он выбрал нужную и соединил с припрятанными картами. Казалось, очередная победа обеспечена, тридцать очков при максимальных тридцати трех, что выпадает крайне редко, говорили сами за себя. Шерстнев протянул руку к деньгам и начал сдвигать кучу к себе, когда его руку накрыла пропитанная маслом огромная шоферская ладонь.