Не жди меня долго

В вагоне метро было тесно. Поверх обычного гула звучал неприятный мужской голос, похожий на утиный манок. Пронзительный звук перекрывал все другие и казался таким неуместным, что мужчина давно должен был замолчать, но он продолжал говорить, и это было невыносимо.

Анна Стерхова стояла у двери, прижав к себе сумку. Последний рабочий день перед отпуском с утра не задался: у нее сломалась машина. Пришлось ехать на метро.

Она только что вернулась из командировки – сорок дней напряженной работы, сон по четыре часа и сухомятка наспех в плохой гостинице. В голове все еще крутились обрывки допросов и лица свидетелей, вравших напропалую.

Анна была выжата досуха и еще не знала, чего хочет от отпуска. Не было ни планов, ни желания что-то придумывать. Вместо предвкушения – только страх проваляться две недели в постели, отупеть и набрать лишний вес.

Из сумки послышался звонок телефона. Она достала трубку, но не успела ответить – звонок сорвался.

Стерхова вышла из метро, и ее облепил раскаленный воздух с запахом кофе, бензина и цветущей липы. Он был густым, как кисель, им было трудно дышать. Москва дрожала в мареве жары. Асфальт под ногами плавился. Вспотевшие москвичи и гости столицы искали тень, толпились у входа в метро, прятались под деревьями. Жара была злобной, неласковой, не московской, а удушающе-агрессивной.

Телефон зазвонил снова. Звонили с того же номера.

– Слушаю, – ответила Анна.

– Здравствуйте. Меня зовут Аркадий Малюгин.

– Мы знакомы?

– Я – член организационного комитета фестиваля документального кино «Тихоокеанские хроники». У нас есть для вас предложение. – Мужской голос обволакивал, увлекая обещанием чего-то неясного, но притягательного.

Стерхова остановилась в тени киоска и уточнила:

– Что за предложение?

– Хотим пригласить вас поучаствовать в фестивале.

– Это розыгрыш? – она растерянно улыбнулась. – В качестве кого?

– Члена жюри. В этом сезоне у нас появилась новая категория – «Архивы безмолвия». Фильмы о событиях и тайнах, которые остались неразгаданными.

– Интересно, – задумчиво проговорила она. – Но почему именно я?

– Вас рекомендовали. Вы – писатель и одновременно следователь. – Ответил Малюгин. – Мы хотим, чтобы вы оценили эти фильмы, как следователь. – Он обаятельно хохотнул. – Прекрасная идея, не правда ли?

Москва гудела, задыхалась и плавилась, ее словно закатали в стеклянную банку. Анна стояла в тени киоска, держа телефон возле уха. Пот медленно стекал по спине. Здесь даже тень не спасала – просто было чуть легче дышать.

На том конце от нее ждали ответа.

– Я перезвоню. – Ответила Стерхова, руководствуясь незыблемым правилом – не давать ответ не подумав.

– Конечно. Мы готовы ждать, но времени мало. Прошу не затягивать, – попросил Малюгин.

Она отключила телефон и свернула на тихую улицу, где шелестели листвой старые тополя, под ногами трещали смолистые почки, и к босоножкам лип тополиный пух.

Из открытого окна долетала музыка – негромкий блюз, чуть ленивый, с затухающим послевкусием. Анна шла не торопясь. Музыка, полутень от раскидистых деревьев, шелест листвы и запах смолистых почек – все это понемногу возвращало ее к себе. Туда, где все знакомо и безопасно. Где не ждут ответов и не требуют никаких решений.

Она колебалась. С одной стороны, отчаянно хотелось побыть дома, провести несколько дней без звонков и дел. Задернуть шторы и улечься в постель с книгой.

Но, с другой стороны, фестиваль был поводом выбраться из замкнутого круга, в котором она пребывала уже давно. Новые лица, новые голоса, разговоры о кино. Возможно, среди этих людей и обсуждений к ней вернется легкость бытия – давно забытое состояние, не подразумевавшее чувство долга.

Анна усмехнулась: всего-то поездка на фестиваль, а в голове такая сумятица. Но в этой сумятице присутствовало нечто такое, что заставляло сомневаться и взвешивать. Поехать – значит, рискнуть. Остаться – значит, заранее проиграть, не попробовав.

В последнее время Стерхова часто жила «на паузе». Отказывала себе в мелочах и в том, что было для нее по-настоящему важным. Не торопилась с решениями, откладывала их на потом. И вдруг – такое неожиданное приглашение. Словно кто-то услужливо приоткрыл для нее дверь в другую реальность, где не надо доказывать, преодолевать и оправдываться – достаточно просто быть. Такое случается редко и кажется подвохом. Но сейчас Анна чувствовала: это может стать началом чего-то простого, ясного и, возможно, очень нужного ей.

Она остановилась, прислушалась к себе, достала телефон и набрала номер.

– Аркадий? Это Стерхова. Я согласна.

– Вот и отлично, – в голосе Малюгина послышалось одобрение. – Тогда слушайте внимательно. Чуть позже продублирую информацию сообщением.

– Слушаю. – Анна зашагала к подъезду.

– Вылетаете завтра. Рано утром. До Владивостока – лету девять часов, потом еще пять на машине до Светлой Гавани. Так вы точно успеете к открытию фестиваля.

Стерхова резко остановилась.

– Завтра? Рано утром? Дальний Восток?

– Все верно. К утру, послезавтра, будете в Светлой Гавани. Там нам с вами предстоит решить немало вопросов. Плюс общение с прессой.

– Подождите! Я не готова так резко. Это чересчур. – Зачастила Анна. – Я только что прилетела из командировки. У меня чемодан не разобран. И потом, я не предполагала, что Светлая Гавань – на Дальнем Востоке. В лучшем случае – на Балтике или на Черном море.

– Но вы же согласились… – и на этот раз голос Малюгина прозвучал мягко. Но укоряюще. – Я прочитал вашу книгу и на память приведу слова одного из ваших героев: «Каждый человек обязан иметь мужество, чтобы совершать добрые поступки».

– Весьма вольная интерпретация, – заметила Стерхова. – Не припомню, из какого романа эти слова?

– Дело не в названии. Устами героя вы изложили верную мысль. – Аркадий Малюгин сделал выразительную паузу и затем добавил: – А что касается Дальнего Востока… Он тоже имеет право участвовать в жизни большой страны.

– С этим не поспоришь, – вздохнула Анна. – Уговорили. Я поеду.

– Отлично! Через десять минут на ваш телефон придут билеты и файл с программой фестиваля. Там же – ссылки на конкурсные фильмы. Будет хорошо, если вы заранее их посмотрите.