Небеса подождут
Шрифт:
– Он и про нее тебе рассказывал?
– Он рассказывал мне все. Мне бы давно понять, что он никогда не бросит жену.
– Мама у меня серьезная, – кивнул Джек. – Сдается мне, стоит мне показаться дома, и она вытащит пушку из корзинки с вязаньем и прикончит меня.
– Все четырнадцать лет, – сказала Нэнси, – я была так одинока!
Джек пил пиво и курил сигарету; у него появилась мысль попросить у нее прощения за прошлое, но ненадолго: как появилась, так и ушла. Зачем? Он затушил окурок.
– Все кончено, чего ты ждешь? – сказал он Нэнси. – Хочешь работать со мной? – Он увидел, как загорелись ее глаза. – Машину водишь? Быстро ездить умеешь? Я дам тебе десять... нет, двадцать процентов добычи. Что скажешь?
Она смотрела на него не отрываясь, потом закурила, два раза затянулась – и смяла окурок в пепельнице.
– Я хочу лечь с тобой в постель, – прошептала она. – Прямо сейчас!
– Я готов, – ответил Джек. – Значит, хочешь сделаться бандитской подружкой?
– А какой у меня должен быть прикид?
– Наверное, что-нибудь броское.
На следующий день они сидели дома и разговаривали. Нэнси спрашивала его о детстве, Джек отмалчивался. Тогда Нэнси рассказала ему, что выросла на ферме. Ее рассказ был скучным, как и все истории о детстве на фермах. Только ближе к вечеру она выбралась в лавку за кофе и еще за кое-чем. Вернулась с последним номером "Уорлда".
Джек отодвинул стакан с виски и пепельницу, раскрыл газету и увидел передовую статью на две колонки: "Маршал, в которого стреляли, звонит предполагаемому убийце". Над статьей красовалась большая фотография Карла Уэбстера – та, на которой он держит кольт.
– Смотри-ка, и мое фото есть – помельче, чем его, и с тюремным номером. Правда, для полицейского снимка совсем не плохо. Вот сукин сын! Он ведь знал, что в него стрелял не я!
Нэнси перестала складывать продукты в холодильник, повернулась и стала слушать, как Джек читает статью вслух, повторяя:
– Вот сукин сын!
Джек направился к телефону с газетой. Попросил телефонистку соединить его с Талсой, назвал номер.
Поговорив с Карлом, он вернулся за стол, отпил виски, закурил и объяснил Нэнси, как обстоят дела. Рассказал о "резне на Лысой горе" – и не только о том, как управлять публичным домом.
Нэнси слушала очень внимательно, вцепившись руками в спинку стула.
Он рассказал, как пристрелил семерых идиотов в простынях, о перестрелке внутри дома и, не упомянув о Норме Дилуорте, перешел к тому, как ему удалось ускользнуть в машине Тони и приехать в Канзас-Сити. О Хейди он тоже умолчал.
Нэнси слушала с интересом, иногда ахая от ужаса. Она присела за стол.
Джек рассказал, как Карл обманом вернул его в Талсу; рассказал о своем намерении застрелить маршала в упор или почти в упор, чтобы не слушать его чушь: "Если мне придется вытащить оружие..."
– Что? – спросила она.
Он не произнес фразу до конца, чтобы не повторять ее самому. В статье, которую он только что прочел, фразу приводили. Джек переключился на историю о свидании со знаменитым адвокатом и о том, как сбежал из Макалестера в трамвае. Как во второй раз украл машину Тони и бросил ее на задворках гостиницы "Сент-Джеймс", сменив по пути на другую.
Нэнси налила им еще выпить; оба закурили.
– По телефону он спрашивал, где я. Я ответил: "Ты и представить себе не можешь". А он спросил: "В Сепульпе?"
– Господи! – воскликнула Нэнси. – Теперь и я замешана!
– Все дело в том, – объяснил Джек, – что они идут по следу украденных машин. Теперь им нужно проверить все машины, которые угнали отсюда; проверить, продолжаю ли я их угонять.
Нэнси спросила:
– Он знает, что я здесь живу?
– Карл? Может быть, но я в этом сомневаюсь.
В отделение Службы федеральных маршалов позвонили из полицейского участка Сепульпы: неподалеку от конечной остановки трамвая нашли "форд"-купе, угнанный в Маскоги. Маршалы проследили путь Джека по угнанным машинам, начиная с "форда" Энтони Антонелли в Хартшорне. Белмонт угнал его "форд"-купе во второй раз. Были основания полагать, что он еще здесь.
На следующий день Карл Уэбстер обследовал окрестности отеля "Сент-Джеймс" и показывал всем полицейский снимок Белмонта. Безуспешно! Отдыхая в своем "понтиаке" рядом с отелем, он задавался вопросом: может, Джек и в самом деле отправился навестить подружку своего отца?
Зачем? Неужели они с отцом так близки?
В ту минуту, когда Джек отвернется или пойдет в туалет, она выбежит из дома и позовет полицию.
"Ты так уверен? – спрашивал себя Карл. – А если они встречаются, если Джеку показалось забавным последние несколько лет встречаться с отцовской подружкой, пока папаша покупает ей разные разности, как, например, "Шевроле-32?"?"
По словам Норма Дилуорта, Джек однажды пытался похитить ее – давно, после поджога нефтехранилища. Он увез Нэнси в дом Норма в Кифере. Но Нэнси узнала Джека, и похищение не удалось.
Тогда в борделе происходило столько всего, что не было времени заниматься тем происшествием. Джек сел за порчу имущества компании, а Нэнси Полис не подавала жалобы о том, что ее похитили.
Можно заехать к ней и сказать, что он проверяет слухи о похищении.
Только сейчас, да? Ее ведь похищали семь лет назад!
Джек сидел в гостиной с открытой дверью; заметив подъехавший "понтиак", он крикнул:
– Нэнси! Ты где?
– Наверху! – отозвалась издалека Нэнси.
– Посмотри в окно!
– Что там?
– Ты только посмотри!
Джек взбежал по лестнице, перепрыгивая через две полированные ступеньки. Ноги скользили, так как он был в одних носках. Нэнси стояла у окна спальни, в которой они провели ночь. Постель была разобрана, повсюду разбросаны вещи. Она смотрела на "понтиак"-седан, припаркованный на улице, и на человека в светло-сером костюме и панаме, который шел по тротуару. Не представляя, кто перед ней, Нэнси сказала: