Чтение онлайн

— Почему у тебя кольцо на правой руке? — спросила я.

— Я сказала Люку: я не хочу быть помолвленной до окончания курса. Как бы то ни было, он заставил меня взять кольцо.

— Значит, ты собираешься оставаться в «Магне»?

— Да. Я хочу полетать полгода, прежде чем выйду замуж.

— Но почему?

Она обрушилась на меня:

— Мне нужно это, Кэрол, мне нужно это. Ты не понимаешь, что за это совсем короткое время они практически переделали меня в этой подготовительной школе. Ты не знаешь, что мисс Пирс уже сделала для меня. Я нуждаюсь в известной шлифовке, прежде чем смогу принять на себя дом Люка или кого-либо еще.

Я сказала:

— Джурди, знаешь что?

— Что?

— У меня изменилось мнение.

— О чем?

— О тебе и мистере Лукасе.

Ее голос звучал с подозрением:

— Ты поменяла?

— Я думаю, все получится.

— Ты так считаешь? — Ее голос стал еще более подозрительным.

— Я думаю возможно, это будет.

— Спасибо, Кэрол.

Мы докурили наши сигареты и поплелись к отелю. Она сняла кольцо и положила его заботливо в свою сумку, и я сказала, как бы между прочим, комментируя услышанное от нее.

— У него, должно быть, есть деньги, чтобы купить такое кольцо, как твое, и тот золотой браслет.

Она сказала:

— Да. Он стоит тридцать пять миллионов.

Небо опустилось и коснулось моей головы. Пляж поднялся и коснулся почти моего подбородка. Я остановилась и вцепилась в ее руку, потому что у меня закружилась голова. Я задыхалась.

— Ты шутишь?'

— Элис Би Виннекер сказала мне это сегодня утром.

— Джурди! Ты шутишь!

— Это то, что мне сказали, Кэрол. У меня не было никакой возможности проверить это. Она сказала, что он один из самых крупных скотовладельцев в стране.

— Ох, Боже мой, — сказала я. — Тридцать пять миллионов! Это невозможно.

— Я лишь повторяю, что сказала Элис Би.

У меня все еще кружилась голова от потрясения. Ночное небо вращалось над моей головой. Я сказала:

— Святой дух, Джурди, ты способна купить «Магна интернэшнл эйрлайнз». Ты можешь иметь свой собственный личный «Боинг-707».

Она сказала в отчаянии:

— Я не хочу ничего покупать. Я лишь надеюсь на Бога, что, если выйду за него замуж, смогу быть ему хорошей женой и что наконец в моей жизни наступит покой. — Она заплакала и бросилась в мои объятия, рыдая на моем плече. — Этот старый сукин сын, если он свяжется с какой-нибудь другой девушкой по вызову, то я ему перегрызу горло. Я это сделаю. Я клянусь, что сделаю это.

Я сказала:

— Ты ему это сказала, милочка?

— Будь уверена, я ему сказала. Я поклялась выпустить ему кишки. — Она хорошо рассмеялась сквозь слезы, как ворона. — Он стал белым, как простыня.

Я поддерживала ее, пока она хорошенько выплачется, а затем она высвободилась и вытерла слезы. Она сказала:

— Не надо говорить об этом другим, — а я ответила:

— Ты можешь мне доверять. Затем она сказала:

— Тридцать пять миллионов долларов — в этом есть смысл, а?

Я ответила:

— Ну, я полагаю, это даст тебе чувство безопасности.

Она сказала:

— Нет. Забавная штука. Но это неважно. Люк — вот все, что важно. Остальное — всего лишь глазурь на пирожном.

Я знала, что она имеет в виду, и до некоторой степени ей завидовала.

На следующей неделе они удвоили свой нажим на нас. Они усилили давление, да еще как. Мисс Уэбли разъяснила ситуацию сразу же, как только мы собрались в классе утром в понедельник.

— Итак, девушки, — сказала она, — мы должны в следующие несколько дней основательно потрудиться, и я хочу предупредить вас — один или два раза мы можем остаться после четырех тридцати, нашего обычного времени окончания занятий. Кто-то застонал.

— Также, — сказала она, — я хочу сказать вам заранее, чтобы вы не давали каких-либо обещаний: мы будем работать в субботу до трех часов. Боюсь, это означает значительное сокращение уик-энда.

Закричали все.

Мисс Уэбли спокойно продолжала:

— Первое правило профессии, девушки, — это униформа. Мы должны выбраться отсюда к полудню. Миссис Шарплесс подберет вам форму, так что давайте поспешим в комнату пятнадцать. И, пожалуйста, не задерживайтесь.

Не все из нас пришли в комнату пятнадцать. Она удержала двух девушек, которых мы больше никогда снова не увидели; и мы позже узнали, что эти две девушки из класса мисс Пирс также были освобождены от обучения. Наша численность уменьшилась. Теперь нас оставалось только двадцать девять.

Примерка униформы превратилась в буйное приключение. Миссис Шарплесс оказалась живой маленькой женщиной, которая была связана с «Магной» с тех пор, как они начали летать на аэростатах, и она никогда не ошибалась. Эти красно-бурые юбки и жакеты сидели, как перчатки. Это были мы, возбужденные и раскрашенные, как индейцы на тропе войны, и впервые облаченные в наши униформы, и мне внезапно пришло на ум, что каждая из нас изменилась. Черт побери, мы изменились. Я имею в виду (исключаю себя на момент из нашей компании), что мы прибыли в «Шалеруа» две недели тому назад, как вполне симпатичная группа девушек с довольно хорошими пропорциями, полные энергии и бодрости, и теперь, всего лишь две недели спустя здесь были мы совершенно другие. У нас появился какой-то магический ингредиент, и практически мы были неузнаваемы. Я не знаю, что это был за магический ингредиент. Но каждая выглядела чуть-чуть выше, чуть-чуть стройнее, немного более серьезной и немного более величественной. Я сказала мисс Уэбли:

— Вы должны раскланяться.

А она спросила:

— Почему, Кэрол?;

Я ответила:

— Только посмотрите вокруг себя.

Она засмеялась и сказала:

— Ох, это только начало. У вас осталось еще десять дней.

Я подумала: «О Господи! Как много может изменить один человек, не нанося вреда природе?»

После ленча мы взялись за наши учебники. Мы оставались в классе до пяти часов. Следующий день был еще более плотный: мы оставались до пяти тридцати. В среду мы опять задержались до пяти часов. Каждые три часа мы подвергались строгой проверке. Делая, наши домашние задания, мы занимались ночью вплоть до рассвета. Требования мисс Уэбли становились все строже и строже, она становилась все менее покладистой, она просто не потерпела бы никакой чепухи.