Чтение онлайн

Я была сбита с толку ее торжественным тоном.

— Моя дорогая, — продолжала она, — я восхищаюсь вашей страстью к книгам, я также могу симпатизировать вашему желанию удалиться от толпы. Конечно, мы все должны иногда побыть в одиночестве. Но… — Я вздрогнула. — Но, мисс Томпсон, мы все должны учить новые дисциплины. Только так мы растем. Так мы развиваемся и обогащаем себя. Если вы поступите к нам, вы редко будете одна. Вам придется работать в самолетах с пассажирами, которые в некоторых случаях будут в полной зависимости от вас. И это самая сложная дисциплина, которую вы должны выучить, — давать, давать, давать свободно и без остатка. Не думать о себе. Забыть себя и существовать только для других: — Я не знала, что сказать. Она улыбнулась. Неожиданно она стала хорошенькой, когда улыбалась. — Я вас испугала?

— Нет, мэм. — Но я лгала.

Она встала и подошла ко мне, протянула руку.

— Я с интересом буду следить за вашими успехами, — сказала она.

— И я тоже, — присоединился мистер Гаррисон.

Они были бы потрясены моими успехами, узнав, что мой сосед предложил мне сигарету и я ее приняла. В моей голове промелькнула вся беседа, все, что говорил мистер Гаррисон, и те звучные слова миссис Монтгомери, и в ту долю секунды я подумала: «О'кей, Томпсон, вот твой большой шанс. Забудь себя, забудь, что ты стеснительная женщина из Гринича, Коннектикут, иди на твое новое дело гейши-девушки, попробуй, что почем».

Ну, давай, это действовало, как чудо. Я оказалась прекрасной гейшей, я чуть ли не начала сюсюкать.

— Спасибо, — сказала я, взяв сигарету.

— Пожалуйста, — сказал он.

— Спасибо, — сказала я, когда прикуривала сигарету от его золотой зажигалки.

— Пожалуйста, — сказал он.

Я подождала немного, чтобы посмотреть, что последует дальше. Но ничего не последовало. Язык кота ограничен. Тогда я ободряюще ему улыбнулась и спросила:

— Вы летите в Майами?

Вопрос был дьявольски тонким. Самолет летел прямо в Майами, без посадок. Но именно таким образом мы, гейши, и начинаем раскручивать дело. Симпатичная легкая подача, которую парень не может пропустить, даже если у него завязаны глаза.

— Да, — подтвердил он обрадовано. — Именно так. Майами.

— Ага. Я тоже в Майами.

— Да? — Он, казалось, споткнулся на этом. Он не знал, что говорить дальше. Я постаралась помочь ему.

— Я никогда раньше не была в Майами.

— Вы раньше не были?

Ну, парень, мы забуксовали.

— Я слышала, это сказочное место, — сказала я. — Великолепные отели, пальмы, солнце.

— Да.

— Что, там действительно так прекрасно, как говорят?

— Ну да, что-то вроде. — Мой спутник разговорился. — Где вы остановитесь?

— Дайте я посмотрю. — Я порылась в сумочке и достала письмо, которое прислал мне мистер Гаррисон, подтверждая мое принятие и указывая, когда и куда я должна ехать. — Вот. Отель «Шалеруа».

— «Шалеруа»? — Он произнес это на американский манер: «Чалерой». — Что ж, это славный, очень приятный отель. Не новый, замечу вам. Построен два-три года назад. Пусть это вас не беспокоит. Он действительно удобен. Между прочим, Максвелл Куртене — мой старый друг. Хороший парень. Максвелл.

— Он управляющий отелем?

— Да. — Он доверительно наклонился ко мне. — Вот что я вам скажу. Меня зовут Нат Брангуин. Когда вы будете регистрироваться в «Шалеруа», скажите Максвеллу, что знаете меня. Он сделает все, чтобы вам было удобно.

— Что же, спасибо.

Он слегка покраснел.

— Я бываю в «Шалеруа» каждый день. Я, должно быть, увижусь с вами, а?

— Ну, надеюсь, мистер Брангуин.

— Там хороший бар, «Сувенир-бар». Мы могли бы выпить.

— Что ж, спасибо. — Но все это подтверждало мое правило — если у вас нет профессиональной причины так поступать, никогда не принимайте безобидную сигарету от незнакомца. Я знала мистера Брангуина две минуты, и вот, пожалуйста, он строил далеко идущие планы на будущее.

Он становился все румянее.

— Как насчет сегодняшнего вечера?

— Простите, — сказала я. — Сегодня не получится. — И я начала объяснять, что в Майами буду учиться в школе стюардесс международной авиакомпании, и сегодня вечером будет проверка, и я должна быть на месте. Почему нет? Если он ежедневно бывает в «Шалеруа», он сам скоро все узнает.

— Это правда? — спросил он удивленно. — Вы собираетесь учиться на стюардессу?

— Да.

— И вы будете жить в «Шалеруа»? — Да.

Я не могла понять, почему он удивляется и недоуменно моргает красивыми голубыми глазами.

— Но почему «Шалеруа»?

— Что вас удивляет? Я полагаю, что там будут жить все девушки, с которыми я буду учиться.

— Так, значит, будет целая группа?

Я не могла понять его реакции.

— По крайней мере, — сказала я, — на этом самолете летят еще четыре девушки.

Он широко улыбался:

— Я понял.

— Что вы поняли?

— Максвелла. Я знаю, что он замышляет. Он сдал в аренду авиакомпании четырнадцатый этаж.

— Это что, забавно?

— Дело вот в чем, — сказал он мягко. — Четырнадцатый этаж — это на самом деле тринадцатый этаж. Посчитать снизу, это так и есть. Тринадцатый этаж. Но никто не хочет спать на тринадцатом этаже, потому что это несчастливое число. Понятно?

— Да. — Это доходило, как слабое мерцание.

— Таким образом, вместо того чтобы ставить номер тринадцатого этажа, они пометили его четырнадцатым этажом. Но все знают, что в действительности это тринадцатый, и не будут ни за что на свете спать на этом этаже. Понятно теперь?

— Да.

— Максвелл таким образом решил свою проблему. Он избавляется от этажа через авиакомпанию, сдавая его группе стюардесс, и умывает руки. Это гениальный ход. Он отобьется от них.

— Отобьется от нас?

— Нет, от парней.

— Каких парней?

— Мисс, — сказал он с упреком, как будто я вела себя слишком жеманно.

— Меня зовут Кэрол Томпсон, — сказала я. — Какие парни?

— Вы знаете. Любой одинокий парень с побережья. Не считая всех женатых парней, которые думают, что им не мешало бы слегка расслабиться вдали от дома.

— Мистер Брангуин, своим заявлением вы чуточку снижаете приятное впечатление.

Он заерзал на кресле.

— Поверьте, я не хотел, чтобы это так прозвучало.