Небо в кармане
Шрифт:
Отодвинулся от двери, прошел вдоль стеночки. А то мало ли, эти оглашенные задумают выскочить по какой-либо надобности и прибьют створкой, размажут по стене. Нет, лучше отойти в сторону. И подождать. Должен же хоть кто-нибудь объявиться?
И глаза к полусумраку привыкнут. Окошек в коридоре нет. Зато несколько дверей имеется. Закрытых. Так думаю, что спальни это родительские. Но родителей всего двое, а дверей гораздо больше. Запасные спальни? А! Обязательно должна быть гардеробная. Ну, или что-то в этом роде, не знаю точно, как называется. Ну да ничего, все рано или поздно узнаю. Если дядька сейчас не появится, то достаточно будет просто заглянуть за каждую дверь, и все понятно станет.
Отдышался и про себя вспомнил. Забыл же, рассердился и про надетое на себя белье забыл. С опаской приоткрыл дверь в комнату, оставил только узенькую щелку, чтобы пыль в коридор не полетела, и в эту самую щель, неважно кому, прохрипел:
– Чистое белье для меня принесли?
Потом только краем глаза внутрь глянул. И что вижу? Девки в спальне между собой вполголоса о чем-то переговариваются, показалось даже, что переругиваются тихонько. Пылища-а стоит до потолка. А голосок-то у меня еще слабый, – думал – не услышат. Услышали, оглянулась та самая, старшая и бойкая. Оглянулась, меня увидела. Да не всего! Всего бы через малюсенькую щелку не смогла увидеть. Ойкнула, что-то сказала, скороговоркой, я так и не понял, и ко мне метнулась. Наклонилась, уставилась глаз в глаз:
– Что-то хотели, вашство?
– Белье мое чистое где?
– Так туточки все, – обернулась назад девушка. – Ой!
– Вот тебе и ой, – пробурчал. – Другое неси. Чистое. А это вместе с грязным в стирку отправь. Поняла ли?
– Сейчас все сделаю! – кивнула девушка. – Глаша, принеси чистое исподнее господину. Что, это? Это уже пыльное и грязное. Да постой, куда с пустыми руками пошла? Вот это все собери в одну кучу, отнеси прачкам.
Как раз вовремя успел от дверей в сторону отойти, как чуял. Распахнулись они, и в коридор вместе с выскочившей наружу девкой клубы пыли вылетели. Отшатнулся непроизвольно еще назад, споткнулся, слабые ноги не удержали, заваливаться на спину начал, да поддержали надежные руки, подхватили бережно под мышки, придержали, поставили вертикально.
– Ну куда ты вскочил? Тебе вставать рано, – вот и дядька подоспел. Вовремя!
Глава 4
– Ох, как не к месту ты, Николай Дмитриевич, эту уборку затеял, – выговаривая, поддерживает меня осторожно под руку и ведет куда-то по коридору.
А сам по пути разоряется:
– Руки переломаны, ноги тоже, а ты ходить вздумал! Инвалидом остаться хочешь?
– Да кто тебе сказал, что они у меня переломаны? Видишь же, стою и ничего, с ног не валюсь. – Отбиваюсь. – Да отпусти ты меня уже, дышать нечем.
– Вижу, что стоишь, – убрал руки дядька. Но наготове держится, мало ли, завалиться на спину надумаю. – Удивительное дело! И поверил бы, что доктор ошибся, да только я самолично помогал тебе косточки вправлять. Не могли они так быстро срастись, не могли!
– А как тогда я стою! А руки почему двигаются? Смотри! – взял да и демонстративно помахал обеими кистями перед лицом Степана, заставил его отшатнутся от неожиданности. Пальцы в кулаки сжал. – Ну?! Доволен? Были бы поломаны, так не шевелились бы! Может, и было все плохо, но пути Господни неисповедимы. Решил Господь помочь мне исцелиться, и помог. Радоваться нужно, а не сомневаться в милости Его!
Эва как я закрутил! Это же просто замечательно, когда есть на кого сослаться. Лихо? Главное, дядька засомневался. Они же тут все набожные, для них вера не пустой звук. Правда, она и для меня не пустой. Но я-то больше рационалист. Сейчас еще немного надавлю аргументами, и победа будет за мной:
– А насчет уборки не сомневайся, так было нужно. Ты же сам видел, сколько пыли с балдахина на меня нападало? Лучше бы помог дойти до… – я вроде бы как замялся, выбирая куда именно можно пойти прилечь.
И такая примитивная тактика сработала!
– Можно до кабинета, к нему ковылять поближе будет. А можно в библиотеку, – тут же понятливо подхватил дядька. Но засомневался в моих силах. – Но это чуть дальше. И все равно придется вниз спускаться, на первый этаж.
– А если здесь остаться? – а вдруг он мне сейчас расскажет, что за помещения скрываются за этими закрытыми дверями?
– Здесь нельзя. Родители строго-настрого запрещают вам в их спальни заходить! – не подвел меня и мои ожидания старик.
С двумя дверями уже понятно! Потом узнаю, с какими именно и кому конкретно из родителей принадлежат. А еще две оставшиеся чьи? Кстати, «вам», это кому? Выходит, у меня братья-сестры имеются? Судя по количеству оставшихся дверей – двое!
– В комнате младшей княжны тебе, Николай Дмитриевич, делать нечего, кроватка больно маленькая. Ты на ней просто не поместишься. А старшая, если узнает, что ты вдругорядь в ее комнатке побывал, опять скандал устроит! Забыли никак? О прошлом годе такой шум подняла, что… Маменька ваша тогда еле-еле скандал утихомирила!
– Веришь ли, забыл! Не помню! Я теперь многое забыл. Но ты же мне подскажешь, если что? – заглядываю в глаза дядьке проникновенным взглядом. – Чтобы мне впросак не попасть?
Да еще того кота с его жалобной мордахой удивительно вовремя вспомнил. Из «Шрека». Ну и изобразил в меру способностей. Постарался, че!
Впрочем, особо стараться и не нужно было. Вид я имел и впрямь жалкий и дохлый. Если глянуть со стороны, то без слез точно не обойдешься. В лубках, в повязках, концы которых чуть ли не по полу волочатся, голова пробитая… Кровь на…
Ничего, плевать пока на внешний вид. Главное то, что внутри. А внутри у меня несгибаемая воля к жизни и… Что там еще в таких случаях говорят? Вот это все и есть. Так-то!
В общем, своего я добился, состав семьи узнал. Так что и с дверями разбираться уже не нужно, все равно заглядывать ни в чьи комнаты не собираюсь. Теперь бы услышать, куда они все запропастились и надолго ли. Когда я свою семью увижу? А то лежу тут, понимаешь, один. Позабыт-позаброшен, и никому из родных дела до меня никакого нет. Непорядок!