Чтение онлайн

– Налей мне виски Луи. Смеясь, попросила ночная бабочка, когда мы приехали ко мне. Я налил.

– Чего ты смеёшься? Я привёз тебя для разговора, а не пить с тобой виски и смеяться, делая вид, будто ничего не произошло.

– Зачем тебе это знать Луи? Ты ещё мальчишка для меня. Хоть по тебе и не скажешь, что тебе двадцать пять. С тобой я чувствую себя девчонкой.

– Зачем? Потому что, я тебя люблю! Я не могу видеть, тебя побитой и делать вид, что мне всё равно!

– В жизни никто не любит ночных бабочек по-настоящему, это мимолётное чувство, ответила Элоиз чуть ли не со слезами на глазах.

Если, ты забрал меня только для разговора, то мне нужно идти. Время ещё есть, чтобы заработать на каком-нибудь банкире с полным кошельком.

– Я люблю. Тебе нужны деньги? Неужели ты такая меркантильная? Как можно эмоциональней крикнул я, и кинул ей кучу денег под ноги.

Она заплакала.

А я понял, что обидел её. Ту которую люблю.

Я совсем не умею успокаивать плачущих женщин и поэтому, просто начал играть на пианино ту мелодию, что играл ей при первой встрече. Она слушала меня и слёзы у неё текли сами по себе. Видимо, их накопилось слишком много. Тем самым они напомнили мне дождливую осень. Природа, как и Элоиз копит слёзы, и когда она не может их удержать в себе, начинается настоящий дождь.

Закончив играть на пианино, я взял Элоиз за руку, и мы пошли в спальню. Поцеловав её как можно нижней, я обнял её и так мы лежали всю ночь, но никто из нас не спал.

На утро я спросил:

– Почему ты не спала Элоиз? Я ведь, с тобой и ничего плохого тебе не причинил бы.

– Я не могу сказать. Прости, Луи. Мне пора.

В то утро Элоиз больше не произнесла ни слова. Оделась, приняла душ и вызвав такси, уехала в неизвестном направлении, а я снова остался на едине со своими догадками.

Глава 6.

«Так можно сойти с ума»

Я остался один лежать в своей кровати. Мне стало немного зябко от мысли, что ночная бабочка вновь улетела, а я так и не смог её удержать. Да и имею ли я на это право? Нет, не думаю.

Каждую минуту своей бессмысленной жизни, я думал о ней. Иногда, представлял, как я играю ей на пианино, а она тихонько плачет или представлял, её, как смотрю ей в глаза и касаюсь мягкого лица. Чувствовал её нежность от моих касаний и взгляда. Иногда, ощущал, что она рядом и будто никуда не уходила. Садится возле меня и обнимает или смотрит на меня. Иногда, я мог с ней поговорить. Но хуже всего, это когда, я представлял, что она живет со мной.

Мы вместе могли приготовить ужин или посмотреть фильм или выпить немного хорошенького алкоголя, но, когда я понял всю абсурдность происходящего, мне стало не по себе.

Ведь, так можно сойти с ума, подумал я про себя.

Жить в догадках, придёт Элоиз ко мне ещё раз или нет? Почему она пропала тогда, и кто её избил? Почему она не может рассказать мне это? Почему не спала в ту ночь со мной? Что она чувствует ко мне и чувствует ли вообще? Вопросов становилось только больше.

Я пытался занять свои мысли, чтением книг или их написанием, но всё было тщетно. Лишь, представив Элоиз лежащей со мной в обнимку, меня охватывала истома всего тела.

Я хотел быть с ней, но хотела ли она? Ведь, если хотела, то могла бы остаться или есть какая-то причина, из-за чего она не может со мной быть? Я не знал. Может, её пугает разница в возрасте?

А разница была огромная. Лет пятнадцать точно. И старше из нас двоих, была она. Но мне это совсем не мешало. Она нравилась мне именно такой. Романтичной, нежной, загадочной, иногда очень веселой, а в следующую минуту, ей могла овладеть самая глубокая грусть из тех, что я когда-либо видел или чувствовал. Притягивало меня и то, что она была не уловима не только, как женщина, но и в словах её было сложно поймать и уловить весь смысл её жизни в глазах и боль.

Всё это, недавало мне покоя. Просыпаясь, меня моментально не становилось. Я превращался в параноика, вечно думающего о ней. Принимая душ, я также думал о ней. Наливая кофе, я также думал о ней. Я забросил свои походы в спортивный клуб, мне не хотелось никого видеть и общаться с кем-либо, даже на незаурядные темы. Я потерял смысл в обыденных разговорах и делах. Обедая, я думал также о ней. Перед сном, я также думал о ней. Спокойные ночи были редкостью. Обычно, меня не покидало чувство потери и безысходности или голова просто кипела от переизбытка мыслей о ней, но продолжала крутить в голове мысли об Элоиз как петлю времени.

Я взял привычку бродить ночами по пустым и тихим улицам. Мне нравилось, что было темно и никто не слонялся туда-сюда, суетясь куда-то успеть. Как-то раз, я пошёл вновь побродить вдоль улиц и наткнулся на тот храм, в котором, я однажды побывал. Хоть, голос из темноты, сказал мне, что храма не существует и это лишь, моя фантазия, я убедился в обратном. Ведь, вот он стоял опять передо мной, как и в тот раз. Не отличишь. Один в один. Не может фантазия быть настолько чёткой, чтобы видеть каждую трещенку на фасаде этого забытого людьми храма.

На этот раз, я не стал заходить внутрь. Не жаждал я встречи с голосом из темноты. Да и чем он мне поможет? Я просто попросил у храма помощи.

– Дай мне знак, хоть какой-нибудь, пожалуйста. Я без неё схожу с ума. Я не готов её отпустить.

Это всё, что я мог попросить в ту ночь.

Глава 7.

«Пьяная исповедь»

Прошло несколько дней. Если, быть более точным, то недели две, я не видел и не слышал Элоиз. Я пытался привыкнуть к жизни без неё, и кажется, в какой-то день, поверил в это.

Принял её отсутствие. Я решил, что значит, она сама так решила, поэтому не звонил ей больше на телефон, не искал с ней встречи. Но проснувшись как-то почти в обед, я удивился, что спал так долго, будто все силы меня покинули и мой организм, интуитивно набирал их вновь из моего длительного сна.

Когда, мысли об организме ушли, я почувствовал, что вновь что-то чувствую внутри себя. Мне приснилась Элоиз. Это был второй сон в моей жизни с ней.

Во сне всё было так как и в жизни, я потерял её и в один момент не сдержавшись, встретил её. Она сидела на полу и была грустная. Я попытался к ней обратиться, поговорить. Так часто, я думал об этой встрече и размышлял над тем, что ей скажу, но мои слова будто застревали между зубов и еле-еле выскакивали изо рта. И мысли разбросало за несколько километров друг от друга. Насколько, помню, я сказал ей: