Нецелованная
Шрифт:
И, тем не менее, зная, что Чунмён в любом случае приедет, девушка решила немного отвлечь себя и тихо вышла из комнаты, направляясь в кухню. Пройдя мимо родительской комнаты, она не услышала ничего похожего на плач и даже немного успокоилась. Ей хоть и было трудно терпеть эту тяжелую атмосферу в доме, но, по крайней мере, становилось чуть-чуть легче хотя бы от мысли, что и с мамой, и с отцом все будет в порядке. Они взрослые люди, и это только их выбор. И пусть они с Шинни ничем не могут помочь, а лишь грустят по этому поводу, - от этого ничего не изменится.
Когда Пэй неслышно вошла на кухню, то увидела мать, сидящую за столом и склонившую голову на вытянутые перед собой руки. Ее плечи немного подрагивали, и от этой картины девушке стало немного не по себе. Она подошла к родительнице и осторожно положила ладонь ей на плечо, намекая на свое присутствие.
Госпожа Лим вяло подняла голову и посмотрела на дочь полными слез, покрасневшими от усталости и недосыпа глазами. Ее губы были искусаны, лицо бледное и, казалось бы, даже осунувшееся от постоянных нервов и продолжительного стресса.
– Ох, Пэй, - прохрипела женщина, поднимая ладошку и обхватывая ею кисть Лим, слегка сжимая пальцами. – Я совсем о тебе позабыла, прости…
– Мам, что происходит?.. – встревожено спросила девушка, надеясь, что мать не разглядит на ее лице следы рыданий, ведь ей и так сейчас трудно, а беспокоить лишний раз она ее совсем не хотела.
– Прости, - повторила госпожа Лим, чуть прикрывая глаза и покачивая головой. – В последнее время ты, наверное, чувствуешь себя одинокой? Это все моя вина…
– Нет, я в порядке… - поспешила заверить ее дочь, накрывая второй ладошкой руку матери. – Но я очень волнуюсь о тебе… Ты плохо выглядишь. Как мне помочь тебе?
– Это я должна думать о тебе больше, - устало ответила женщина, покачивая головой. – Из меня, наверное, плохая мать… Поэтому он и ушел.
– Ушел? Так это отец принес те бумаги? – озадачено спросила Пэй, косясь в сторону желтого конверта и чувствуя, как к горлу подошел неприятный ком. – Это он подал на развод?
– Боже, ты уже знаешь… - госпожа Лим прикрыла глаза свободной ладошкой, указательным и большим пальцем чуть сжимая и потирая виски. – Мне жаль, что ты обо всем узнала именно так… Это все моя вина…
– Ты ни в чем не виновата! – Пэй начала понемногу злиться, что мать во всем винит только себя, постоянно повторяя одно и то же. Раз уж это отец первым не выдержал, значит, он больше виноват, ведь даже не попытался нормализовать их отношения! – Я уверена, что есть причина, из-за которой все зашло в тупик…
– Эта причина в том, что двое больше не любят друг друга, - горько выдохнула женщина. – Настолько, что им даже неприятно находиться в одной комнате. Иногда в таких случаях их удерживают рядом дети, но в нашем – это не поможет.
Пэй сглотнула, не зная, что сказать, по щеке снова начали скатываться слезы. Поэтому, чтобы выразить свою поддержку, она обняла маму и довольно долго просто поглаживала ее по спине, нашептывая, что все будет в порядке.
Иногда решением и правда является разрыв. Когда боль настолько острая и сильная, что становится просто невыносимой. Их боль давным-давно затянулась, и, кажется, больше терпеть совсем нет сил, поэтому они пошли на развод, осознав, что это и есть выход из лабиринта их не выстоявших отношений.
Пэй думала, что мама закроется у себя и больше не покажется на глаза, пока не приведет свои чувства в порядок, но она ошиблась, потому что госпожа Лим после разговора с дочерью, кажется, почувствовала себя намного лучше и решительно заявила, что поедет на несколько дней к своей матери вместе с Шинни. Она предлагала отправиться с ними и Пэй, но девушка отказалась, так как на носу были экзамены, а прогулы не предвещали ничего хорошего.
Ближе к вечеру позвонил отец и сказал, что остановился у своих родителей, где поживет некоторое время, пока они юридически не утрясут вопрос с разводом. Лим было неприятно видеть, как мама бледнеет с каждой секундой телефонного разговора, но больше слез на ее лице она не замечала. Это уже немного дарило надежду на то, что она все-таки справится со всем сама.
Чунмён пришел как раз перед тем, как мама собиралась идти за Шинни в детский сад, заодно собрав небольшой чемоданчик с вещами. Они должны были отправиться в Пусан, где жила бабушка, на вечернем автобусе. Поздоровавшись с парнем, госпожа Лим тепло распрощалась с дочерью и попросила ее не расстраиваться, уверяя, что все будет хорошо.
Все же, ей тоже нужно было отвлечься и уехать ненадолго, а еще провести пару ночей у своей матери, поговорив по душам. Иногда это лучшее средство от боли, и поддержка родных просто необходима. Пэй даже немного завидовала этому, ведь они с матерью редко когда могли вот так посекретничать, и даже сейчас родительница предпочитала сбежать в то место, где ей самой уютнее всего.
Впрочем, Лим тоже могла бы это сделать, но отказалась, ведь учебу никто не отменял, да и все ее друзья были в Сеуле.
Закрыв за матерью дверь, девушка тяжело вздохнула и повернулась лицом к мрачному Чунмёну, что до этого усиленно улыбался госпоже Лим, делая вид, что все хорошо и он совсем не в курсе событий. Но как только она ушла, улыбка сползла с его лица, а глаза наполнились грустью.
– Как ты себя чувствуешь? – озадаченно спросил он, глядя на уставшую и морально выжатую подругу. Пэй мягко улыбнулась и, подойдя к парню, обняла его, положив голову на плечо.