Нечего прощать [СИ]
Шрифт:
Катя вышла на лестницу, каждый ее шаг отдавался эхом в гостиной и поднимал с пола пыль. Ступени скромно поскрипывали под ее ногами, и пока что не собирались ломаться, все таки дом был недавно отремонтирован, но при этом он напоминал раненого зверя, которому в грудь воткнули копье и оставили тихо умирать, обдуваемого всеми ветрами, которые, при первой же возможности врывались в пустую гостиную и гоняли поземку…
Катя толкнула тяжелую дверь и оказалась во дворе. Солнце ударило ей в глаза и она зажмурилась от непривычки — каждый раз это ее настигало очень неожиданно, и что странно, она не могла свыкнуться с этим. Двор был завален высоченными сугробами чистейшего снега, который блестел на солнце, словно алмазная пыль.
Медленно пробираясь по узкой стежке, которая вела через сугробы к калитке Катя думала о том, что наверное, это возвращается ее муж Виктор, который скажет, что все закончилось. Столько времени пришлось его прождать, что давно пора бы ему и появиться стоило…А Виктор все не шел и не шел — и тогда Катя отправлялась на кухню, где продолжала лежать голова супруга, за это время прилично испортившаяся и испускавшая ужасный запах гнили и тухлятины. Однако это ничуть ее не смущало — Катя садилась напротив и говорила с мужем, целовалась с ним, рассказывала о своих фантазиях, разгадывала с ним судоку, журила его за измену с Зиной и влечение к малолетнему отпрыску уволившейся Вики. И при этом продолжала ждать возвращения мужа, могла часами сидеть у окна своей комнаты, выходившего на улицу и вглядываться в редких прохожих, которые возвращались с автобусной остановки или от метро. Иногда, если ей казалось, что видит мужа, Катя бросалась к калитке чтобы его встретить, но никого не находила. А сейчас она нашла у калитки белый конверт. Он одиноко лежал на полочке, приделанной к ограде, на которой еще месяц назад висел покосившийся почтовый ящик.
Взяв конверт в руки, Катя отправилась через снег назад к дому. Сугробы по прежнему не принимали во внимание всю мрачность обстановки — они продолжали жизнерадостно переливаться всеми цветами радуги на ярком солнце — подобно ярким драгоценным камням — снег сиял и переливался. Катя шла по тропинке и не оглядывалась. Буйство снега на слепящем солнцепеке ее совершенно не волновало. Последние месяцы она растеряла почти все человеческое, если в ней таковое вообще хоть когда–нибудь было. И только странный голос, говоривший с искажениями по телефону продолжал упорно сидеть в ее мозгу и терзать сознание. Он постоянно напоминал ей — просто жди. Оно скоро придет и все с тобой будет в порядке. Все вернется в то состояние, как было до появления Этого человека в твоей жизни. Люди поменяют свои диспозиции и снова будут добры и правильны. А сын больше никогда не расстроит ее, сказав, что любит своего преподавателя. И Катя прекрасно знала и ВИДЕЛА, что сын его действительно любит. Так же сильно, как она сама любила его отца. Но ее собственный эгоизм оказался неготовым к принятию такого отклонения. Катя хотела внуков, и, в сущности, ей было наплевать на то, что чувствовал сын. Она следовала целиком и полностью по велению мыслей большинства, которое подчеркивало — гомосексуализм — это порок, болезнь, подлежащая искоренению и уничтожению. Блажь. Вот что это. А кивая на его возраст можно было все объяснить возрастом. Поэтому она пошла войной против этой любви не задумываясь, искренне рассчитывая, что после того, как вытравит из сына все неправильные мысли, то все вернется в то же состояние, что было раньше. И просчиталась, а сейчас платила за то, что запустила эту адскую машину собственными руками. И ждала смерти. Она ее очень хотела, особенно в моменты, когда мозг посещало просветление…
Оказавшись в гостиной Катя вскрыла конверт и увидела надпись — ШЕСТОЙ. В конвертике лежал кусочек голубого агата и лист маранты. Это был очень красивый экземпляр, редкий. С темно–зеленой листовой пластинкой и яркими белыми прожилками, которые параллельными мазками разбегались от центра листа к его краям создавая красивейшую палитру — столь приятную и запоминающуюся, если взять его в руки первый раз в жизни. Однако, в этом белом цвете красоты оказалось столько же, сколько и холода — осторожного, даже мрачного и неприятного, словно он говорил о чем–то, намекал, что все это может привести к самым неприятным последствиям, которые уже не остановить, так как колесо огня, пущенное с вершины высокой горы продолжало нестись вниз, неся за собой горе, страдания и разрушения, сжигая всех на своем пути.
Катя села на диван, от которого при прикосновении сразу поднимался белесый столб пыли, быстро развеявшийся в воздухе и осевший в полной тишине. Она стала рассматривать камень. Вместе с этим задумалась. От кого она может получить такой прекрасный подарок, который она с замиранием сердца ждет каждый день. Конечно же от убийцы, которого она вожделеет все это время. Когда он наконец придет и освободит ее душу от этого бесконечного кошмара, в который превратилась ее жизнь? Почему ему доставляет удовольствие так издеваться над ней. Она давно готова к смерти и не боится ее. Но это ожидание оказывается страшнее любой пытки. Каждый день начинается с одного и того же!
Ее взгляд проник вглубь камня, побежал по голубоватой кромке и провалился в сердцевину, куда нырял по спирали все глубже и глубже.
Катя посмотрела на лист беложилковатой маранты — белый цвет полос по прежнему что–то пытался ей сказать, но она была глуха к этим подсказкам, настолько тихо они говорили. Что он хочет ей этим сказать? Как подать ему знак, что она его ждет. И что она мечтает о его приходе, постоянно представляет себе их встречу. Она его ТАК ХОЧЕТ. Неужели наконец–то, — думала Катя, — этот камень — последний, шестой. Надо пойти и как следует приодеться перед приходом Его величества Убийцы. Она должна полностью потрясти его воображение, одеть самый лучший наряд.
Катя выронила камень и лист маранты и пошла по лестнице в свою комнату. Ступеньки снова заскрепели под тяжестью ее шагов и вскоре она скрылась в комнате, распахнула шкаф и выгребла все его содержимое, бросившись жадно перебирать висевшие там наряды. Надо выбрать самый лучший, самый дорогой, самый стильный. Она сможет. Она должна.
Кусочек голубого агата с еле слышным шумом упал на пол и ударился о еще один камушек. А их валялось на полу великое множество, десятки агатов голубого цвета лежали на полу, а по углам сохли листья маранты, которые при низкой температуре портились очень медленно и даже те, что появились здесь месяц назад еще сохраняли некоторое сходство с первоисточником…
И каждый день в ее жизни начинался с ожидания того, что Его величество Убийца откроет наконец ее дверь, и совершит с ней такую желанную Ее величество Смерть…
Так что, все кончилось хорошо!
КОНЕЦ
24 января — 3 марта 2010 года